- Мищенко настоящий офицер, мужик, каких мало. Подумай сам, Иван, к чему приведет передислокация в глубины скопления одного или нескольких ударных флотов Конфедерации? Попробуй поставить себя на место инсектов.

- Начнется война. Они примут это за полномасштабное вторжение.

- Считаете, наши жертвы не напрасны?

- Если бы я думал по другому, сидел бы себе на Элио. - Ответил Лагутин. - Очень многие люди начинают фыркать и отворачиваться, когда речь заходит не об отдельно взятой планете, а обо всем человечестве. Мол, нет уже такого термина. Есть союз планетных цивилизаций, между которыми тоже постепенно шириться пропасть.

- Ну, это лишь мнение. - Ответил Иван. - Объективно Человечество было и остается.

- Мне кажется, вы преувеличиваете. Сами же только что сказали - неизученных систем тысячи, а мы - как капля в море, песчинка в бездне…

- Слухи, Иван. Мне, например, сложно представить, что отдельные Семьи не поддерживают информационный контакт друг с другом. Да они воют между собой, но обмен информацией идет постоянно. У них так же существует понятие «торговли», а при наличии сетки гиперпространственных тоннелей вести о том или ином событии могут распространяться со световыми скоростями.

Еще вчера он не представлял себе и сотой части тех проблем, с которыми придется столкнуться. В душе еще не утихло ощущение смятения, вызванное испытанным в бою полным слиянием с искусственным интеллектом серв-машины, и вот новые потрясения, спровоцированные состоявшимся разговором.

Лагутин не мешал Ивану размышлять. Возможно, через час им снова придется идти в бой, рисковать своими жизнями, так пусть для лейтенанта, не побоявшегося совершить прыжок через портал на чуждую планету, спасение нескольких человеческих жизней, не трансформируется в бойню, в слепую ненависть к насекомоподобным.

Илья Андреевич прожил сложную жизнь и понимал: сейчас пришло время разбрасывать камни, но настанет срок их собирать. В душе он надеялся, что Дорохов еще станет свидетелем начала качественно нового процесса, и при этом не ожесточиться настолько, чтобы его отвергнуть.

Как он сказал? Капля в море, песчинка в Бездне?

Возможно и так. Однако Илья Андреевич знал, как капля воды точит камень, а маленькая песчинка, попавшая в обшивку огромного космического корабля способна прожечь броню рукотворного титана.

Все в этом мире относительно. И общее всегда складывается из частностей.

Бледная фиолетовая заря занималась на востоке.

Болотистые джунгли курились туманом утренних испарений.