Я смежила веки, чтобы не видеть его, не видеть ничего вокруг. Из -под ресниц, как назло, выскочили несколько слезинок.

— Нечего рыдать. Это брак фиктивный. И когда в тебе отпадет надобность, я его разорву. Вернешься домой и будешь жить в своей квартире.

— Когда? — вырвалось из меня, и я тут же прикусила язык. Он говорил, задавать вопросы нельзя.

— У тебя проблемы со слухом?

— Завтра ты должна делать вид, будто очень счастлива. Для остальных брак настоящий.

— Демид достал еще один экземпляр договора из папки, явно не желая наклоняться за смятыми листами, которые я уронила. — Подписывай.

Договор на мою фальшивую фамилию. Странно.

Простите, но в договоре...

— Елизавета Вяземская. Твой фальшивый паспорт сделан неплохо. Но фактически из -за него договор недействителен, ты после развода ничего не получишь. Договор — это вынужденная формальность для отвода глаз.

Демид вложил в мою ладонь ручку, сжал мои одеревеневшие пальцы. Его прикосновения нещадно били током. Я с трудом смогла подписать непослушной рукой документ.

— Сейчас ложись спать. Ты должна завтра хорошо выглядеть. Наши фотографии будут потом на обложках журналов.

Ложиться спать? Я кивнула и утерла слезы. Демид, видимо, остался доволен, пожелал спокойной ночи и вышел. Едва дверь закрылась, меня прорвало, скрутило от рыданий. Слезы полились градом, я закусила ладонь, чтобы никто не услышал, как “счастливая” невеста плачет накануне свадьбы.

Ноги подкашивались, но я пошла к выходу на террасу. Раскидала руками тяжелые гардины, открыла дверь и подставила лицо теплому вечернему воздуху. Прямо напротив находилась какая-то архитектурная достопримечательность, и в другой вечер я бы залюбовалась, загуглила, чтобы не быть такой неприятно несведущей. Но сегодня все равно. Я подошла к балюстраде и перевесилась через нее. Захватывающе высоко. Притяжение тянуло вниз. Мои слезы капали и капали. Камень балюстрады давил в грудную клетку. Я подтянулась, перевесилась сильнее. Упасть легко.

Инстинкт самосохранения сработал, первобытный страх отрезвил лучше, чем ведро ледяной воды в лицо. Я отпрянула назад, тяжело дыша. Клин клином вышибло. Руки тряслись, но слезы подсохли. Я жива, я сегодня буду спать в роскошной кровати, а не на ступеньках. Это на сегодняшний день главное. А завтра будет завтра.

Но мысли о том, как отомстить Демиду не давали покоя даже в постели, не отпускали, словно чудовища, впились в меня своими мерзкими руками и шептали на ухо. Лучше бы безропотно исполнять его приказы или искать способ, как смягчить его отношение ко мне. Но я не робот, я живой человек, в конце концов! А Демид — редкостный мерзавец! Решил меня использовать, будто я какая -то вещь? Он еще об этом пожалеет.