Кто там из нас особо занимался тем, чтобы следить за презервативами, мы были слишком увлечены друг другом.

Ловкие пальцы Демида забрались на талии под свитер — и я невольно выгнулась от волны горячих мурашек, прижимаясь грудью ближе к Демиду. Его дыхание стало шумным.

— Бетти, не нужно волноваться, — его хриплые нотки ласкали слух. — Все будет хорошо.

— Ты еще не готова? Черт, мне нужно было ответственнее относиться к предохранению.

Последние две недели я себе говорила, что задержка из -за стресса. Твердила Вере, что краски виноваты в том, что меня мутит, я слишком много рисую. Забеременеть для меня казалось чем-то нереальным. Потому что, наверно, в глубине души я хотела быть с

Демидом, чтобы он поддерживал меня во время беременности, чтобы заботился. Без него я не хотела ничего... Без него я счастья не представляла.

— Бетти? — Демид провел пальцами по моим влажным щекам. Я снова плачу, даже не заметила.

— Все в порядке, — прошептала севшим голосом.

— Где же в порядке. Скажи, что ты думаешь, что хочешь? Не молчи.

Губы дрожали. Он укутывал меня в безмерно волнительное тепло. И я настолько рада была его чувствовать, что не могла связать двух слов. Хмельная яркая эйфория кружила по крови, подкидывала сердце до бешеного стука.

— Ты моя чувствительная девочка.

Демид положил мою голову себе на плечо, разрешая выплескивать из себя море чувств. Из меня должна вытечь та боль, которая отравляла душу. И его широкие ладони успокаивающе гладили меня по спине.

— Бетти, что бы ни произошло, что бы ты ни решила, я. — на пару секунд он запнулся, даже дышать перестал, а потом выдал очень быстро: — Я люблю тебя и это не изменится. Я знаю себя. Я ни к кому не испытывал прежде таких сильных чувств.

Меня окончательно прорвало, слезы потекли рекой. Казалось, грудная клетка лопнет от взрыва счастья. Я вцепилась в него с такой силой, словно собралась разодрать ткань рубашки.

— Я. я. — рыдания перехватывали горло. — Тебя.

— Я знаю, Бетти. — Он зарылся носом в мои волосы, и от его дыхания по голове разбегались мурашки.

Мы некоторое время так провели — безудержно обнимаясь, впитывая тепло друг друга. Демид молча поглаживал меня то по волосам, то по спине, я выливала из себя слезы. Постепенно они иссякали, судорога отпускала горло, и я подняла голову с его мокрого плеча.

— Я тоже люблю тебя.

Демид прижался к моим губам, распухшим от плача. Его язык настойчиво скользнул в мой рот, углубляя поцелуй. Я безумно люблю его.

— Ой, извините еще раз. — виновато пробормотала Вера за нашими спинами. — Костик тоже кушать захотел.

Мы улыбнулись сквозь поцелуй. А Демид потянулся к моему уху и прошептал:

— Полетим сегодня домой?

Слово “домой” согрело мне сердце. Я кивнула, но потом обернулась к Вере — она грела суп сыну.