Это ведь идеальная отмазка — просто сказать, что Игнат пропал. А на самом деле с ним разобрались, как с остальными.

— За что ты тогда его ругал, Бориса? — спросила подрагивающим голосом.

— Это тебя не касается! — взбеленился вконец Демид. — Прекрати лезть в мои дела!

— Это меня касается, если касается моего брата! — вырвалось криком из меня в ответ.

— Да что ты за него так вцепилась? Он предал тебя! Это ты забыла?

— Я все хорошо помню. Слишком хорошо. И я помню, как ты хотел уничтожить каждого, кто был замешан в афере. И почему бы теперь не отмазаться тем, что ты его просто не можешь найти?

Демид гневно сощурился и подступил вплотную. Мою кожу стало покалывать от почти осязаемой его злости.

— Я понимаю, что мы слишком много лгали друг другу. И теперь ты некоторые мои слова воспринимаешь как ложь. В том -то и дело, что некоторые. Веришь только в то, что тебе нравится? Когда я говорил, что скучаю, что ты нужна мне, ты верила. Что мне стоило просто чесать языком?

Я горько усмехнулась.

— Вот теперь я начинаю сомневаться, что ты говорил правду.

— Да Элизабет, твою мать! — Он схватил меня за плечи и до боли сжал, встряхнул. — Что с тобой последние дни?

— Что со мной? Трезветь начала! — Я чудом выкрутилась из его рук и отступила, но не перестала говорить: — Ты привез меня сюда, чтобы задурить голову. Решил, что весь этот остров расслабит меня и я прощу тебе все. Забуду, почему хотела расстаться. Но по факту, что ты сделал? До сих пор считаешь, что отправить меня в психушку было верным решением. Чуть я касаюсь какой -то темы, которая тебе не нравится, ведешь себя как мудак. Безопасность пообещать не можешь. А теперь брат... — Я выдохлась. Что-то сжало грудную клетку и мешало сделать глубокий вдох. Песок под ногами начал будто покачиваться. Солнце почему-то стало невыносимо жарить.

И еще в любви он так и не признался. Это не перекрыло бы все остальное, но как же я мечтала услышать “люблю”.

Мне просто хотелось развернуться и уйти. Не ждать ответа, перестать смотреть на напряженные губы, вытянутые в тонкую линию.

— Может, ты вцепился в меня только потому, что я не мечтаю развести тебя на бабки, как остальные, и так глупо влюбилась... А и, конечно, мои эмоциональные претензии ты воспринимаешь как очередную порцию любимого тобой адреналина.

— Не говори ерунду, — произнес он осипшим голосом.

— Ищу ответы в когда-то сказанных тобою словах. Ведь сейчас ты молчишь. Что мне думать? — Я вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и меня пробрало до нутра — почему в его взгляде столько невыносимой печали?

— Давай пока сходим позавтракать. — Он приобнял меня за плечи и повлек в сторону дома. — Ты вышла без головного убора и можешь поймать солнечный удар.

— Прости, нет аппетита. — Я вывернулась из-под его руки. — Мне нужно побыть одной.