Шок сделал все сам, сковал по рукам и ногам, обвил ледяными змеями. Сопротивляться санитарам бесполезно — я им не докажу, что психически здорова. Демид наверняка уже заплатил им, и меня не спасет ничто и никто.

К тому же за попытку удрать меня явно накажут седативным уколом. А сейчас мне очень важно не потерять ясность в голове.

— Как вы сегодня себя чувствуете?

— Хорошо, — солгала я.

— Как ваше настроение?

— Хорошо, — солгала снова.

— Может, вас беспокоят какие-то мысли?

— Никакие, — и в третий раз тоже солгала.

Ничего я не собиралась рассказывать психотерапевту. Четвертый день приходила к нему в кабинет и высиживала положенный час. Принципиально молча.

Наша с Демидом история только наша. На самом деле я ничего не смогла бы рассказать СМИ...

— В молчании тоже есть своего рода терапия, — мягким голосом заметил врач. — Мы можем снова помолчать.

Мне нравилось смотреть в окно на парк. Там среди аккуратных деревьев, газонов и цветов прогуливались пациенты. Или, как тут нас называли, — клиенты. Территория психиатрической клиники огромная, живописная — я, честно говоря, не чувствовала себя в больнице. Складывалось впечатление, меня отвезли на отдых в санаторий.

Мне выдавали каждый день таблетки, но никто не заставлял их пить. Что я и делала — спускала все в унитаз. Я сама справлюсь. Я найду в себе силы. Я соберу себя по частям, склею. Или нарисую заново — мне нравилось марать красками мольберт в арт-студии на первом этаже. Рисование дарило мне умиротворение.

Тут вообще хватало развлечений — йога с козами, арт-терапия, прогулки на лошадях, флористика. Залы с играми, типа пинг-понга и кикера. Уютные кафешки, библиотека.

Я лгала врачу про свое самочувствие и настроение, но с каждым днем все меньше. Мне правда становилось лучше. После всех потрясений отдохнуть в спокойном, красивом месте, где о тебе искренне заботятся, оказалось полезно. Исцеляюще.

Страхи о том, что меня тут превратят в овощ, не оправдались. Голландия с ее бережным отношением к людям грела душу. Если бы тут еще прямо на улице “клиенты” травку не курили, было бы вообще идеально.

Нет, я не прощу Демиду то, что он меня насильно сюда затащил. Он мог бы приложить усилие, уговорить меня, утешить и с таким же успехом отправить в санаторий.

А теперь никакие СМИ не поверят в правдивость моих слов. Если всплывет даже короткое пребывание в психбольнице, то это крепко отпечатается на моей репутации.

Через час я вернулась к себе. Палатой мои хоромы сложно назвать. Это полноценная квартира-студия на тридцать квадратов с небольшой ванной и кухней. И на столе снова появился букет огромных алых роз!

Зараза! Снова! Я вмиг вскипела, уставившись на цветы.