Когда вас выписывают?

– Врач говорит, что показаний для пребывания в стационаре нет. Трещина заживает хорошо, еще немного, и Анфисе можно будет ходить.

Маринка рассказывает о новом ухажере и тихонько хихикает. Пьет чай и пирожные, что сама принесла. Я стучу спицами, вывязывая косы на простых носках. Может, он их и носить не будет? В его квартире тепло, в отличие от моей… Почему я каждую минуту думаю о нем? Вместо мыслей о судьбе дочери и собственной свободе я думаю о нем? Пощадите меня, Родион Максимович…

– Полька, это у тебя под подушкой что-то гудит? – зовет меня Маринка.

– Ой, это телефон. И это… Родион.

Вскакиваю с места, словно мне звонит президент. Подхожу к окну и приваливаюсь лбом к холодному стеклу… Глубоко дышу, как рыба, оказавшаяся без воды…

– Как вы там, Поль, – спрашивает он, словно мы давно не виделись.

– Все хорошо, ко мне Марина пришла в гости. Что-то случилось? Вы же… Ты же не просто так звонишь?

– Полин, я хочу попросить об одолжении. Еще одном, – начинает Родион. – В пятницу состоится важное для меня мероприятие. Я хотел бы взять тебя с собой. Когда вас выписывают?

– На днях. Завтра Фиске делают повторное рентген-исследование, тогда и будет видно. А какого рода планируется мероприятие?

– Корпоратив в бизнес-центре «Орион». Потом фотосессия гостей. Ты когда-нибудь там была? Шикарные фотозоны, уличная территория и…

– Не была, – отрезаю я. – А в качестве кого я туда приду? Может, нам не стоит появляться вместе, Родион Максимович? Я не хочу, чтобы о вас судачили.

– В качестве моей жены, – обрывает он. – У нас регистрация через два дня, ты не забыла?

– Не забыла, но мы ведь…

– Поль, у тебя есть красивое платье? Просто скажи да. И все. Я потом объясню, зачем мне это надо.

– Платье, как ни странно, имеется, – отвечаю деловито. – Я их редко надевала и хранила в коробке на антресолях. Петя туда не заглядывал, поэтому…

– Так что ты ответишь?

– Д-да… – выдавливаю, смотря на довольно улыбающуюся Маринку…

Давно я не был в гостях у папы… Горло сдавливает спазм, когда я вхожу в пустую квартиру. Вдыхаю спертый пыльный воздух, вспоминая время, когда мы общались. И чудовищное недоразумение, после которого отец вычеркнул нас с Киром из жизни.

Подхожу к окну и отодвигаю тяжелые пыльные шторы, всматриваясь в пейзаж за окном. Полине здесь понравится: рядом большой магазин, парк и детская площадка. Оглядываю комнату, понимая, что жилью требуется уборка, мебели химчистка и перестановка. В тот момент, когда я тянусь в карман за телефоном, собираясь поручить поиск клининговой компании секретарше, поступает входящий вызов от Караваева.

– Слушаю, Егор Львович, – отвечаю, расхаживая по осиротевшей квартире.

– Есть новые подробности, Родион Максимович, – вместо приветствия произносит он.