— Что ты задумала дрянь? — рычу я, глядя в глаза тёщи, которую хочется схватить за шею и придушить здесь и сейчас.

Она совсем сошла с ума, раз решила пойти на такое и напасть на маленькую девочку. На свою внучку, между прочим. Неужели ей плевать на то, что Алиса пострадает? Неужели у неё никогда не было родственных чувств к этой малышке? Наверное, нет… В ином случае она не платила бы треклятому психонавту за то, что губила мою дочь, и та не говорила полтора года.

— Хочу, чтобы ты посмотрел, как будет мучиться и умирать твой ребёнок. Чтобы ты прочувствовал, что это такое — потерять частичку себя, на которую ты возлагал большие надежды.

Я всегда знал, что этой бездушной твари плевать на собственных детей.

Единственное, что поддерживало её, и что она так сильно боялась потерять — надежда на то, что дети станут такими, какими она видела их в своих представлениях. Она желала, чтобы те исполнили её мечты, но на деле… Именно от этого мечтал сбежать Кирилл, именно это он ненавидел в собственной матери, от которой сбегал при удобном случае. Мотаю головой, чтобы отрешиться от ненужных мыслей. Сейчас важно только то, что происходит в моём доме.

Как там Лиза и её мама?

Я понимаю, что целью этой безумной женщины является моя дочь, но вряд ли её головорезы пощадят тех, кто попадётся на их пути. Они избавятся от каждого, кто попытается защитить Алису…

Сердце разрывается, а я достаю пистолет и направляю его на Аллу Викторовну.

— Ты выбрал не правильную стратегию поведения, Марат… Я рассчитывала на то, что ты будешь ползать у меня в ногах и молить о прощении, а ты разочаровал меня. Сильно разочаровал. Даже не знаю, что мне теперь делать с тобой… Приказать убить девчонку сразу или заставить моих людей пытать её медленно и мучительно?..

Ведьма начинает хохотать своим мерзким загробным голоском, и я хочу отправить её в ад одним выстрелом, но не могу, потому что она единственный человек, который может остановить всё это. Я не успею вернуться домой и спасти дочь.

— Отменяй всё! — говорю дрожащим голосом и понимаю, что могу сорваться.

Внутри всё трясётся от мысли, что эта тварь может сделать с моим ребёнком. Неужели внутри неё не осталось совсем ничего святого? Это ведь её внучка! Родной ей человек! Впрочем, нет смысла искать что-то хорошее в дрянном человеке, который с самого начала только и делал, что планировал смешать меня с грязью.