Журналисты сбиваются с ног, желая заполучить хоть один кадр с темным эльфом – в прессе их именуют не иначе как «дроу». Но дроу практически ногой не ступают на человеческие земли, а людям вход в Авалон строго воспрещен. Чтобы попасть на Волшебную землю, необходимы специальное разрешение от местных правителей и тайный ритуал, суть которого люди тщетно пытаются разгадать. Конечно, светлые более гостеприимны. Не так давно их двор принимал президентов нескольких государств из так называемой «десятки». Но темные все еще сторонятся нас, не позволяя проникнуть в свой мир.

И вот теперь я стала одной из немногих, кто может похвастаться близким знакомством с их представителем. У до боли прекрасного волшебного мужчины были заостренные черты лица, в которых угадывались сила и хватка воина. Серая кожа (именно серая, не черная или шоколадная, как у представителей негроидной расы) манила своим блеском и необычностью. Подданные Благого Двора отличались золотистым свечением, и люди часто предполагали, что Неблагой Двор на их фоне выглядит тускло и мрачно. Но в сидящем передо мной существе не было ничего тусклого. Мрачный, да. Но этот мрак притягивал, вызывал желание окунуться в него, ощутить его действие на себе.

А белоснежные волосы, аккуратно подстриженные и зачесанные назад, создавали резкий контраст с кожей и смотрелись настолько экзотично и волшебно, что невозможно было отвести взгляд. К счастью, тайное знание, которым я владела и о котором постоянно помнила, уберегало от слепого обожания. У каждого фейри имеется свой изъян – физический или психический. Потому что в природе нет ничего совершенного, и Великая Богиня позаботилась, чтобы этот закон соблюдался и в отношении Тилвит Тег.

– Вот это наша Кейси, – с подхалимской улыбочкой произнес главный, а он редко перед кем-то стелется.

Руку не протянула. Фейри, в отличие от людей, не терпят чужих прикосновений. Чтобы коснуться даже самого низшего из волшебных существ, необходимо его разрешение, иначе из-за своей необразованности вы рискуете заработать какое-то зловредное проклятие.

Взгляд прищуренных глаз вновь пробежался по мне, но это меня нисколько не задело, и гость об этом догадался. Медленно, вальяжно он поднялся с кожаного кресла и поправил полы своего длинного камзола, модель которого отличалась причудливыми линиями и изысканной неповторимостью. Это была вся честь, которой я удостоилась. Ни кивка, ни даже намека на поклон. Лишь прямой тяжелый взгляд. Но меня такое поведение ни капли не раздражало. Выдержка и толерантность уже давно стали главными составляющими моего характера, что позволяло мне с легкостью общаться даже с самыми вредными клиентами.