Мои родители уезжают первыми, вездесущее нетерпение моего отца — поспешный порыв. Я задерживаюсь на подъездной дорожке еще на несколько минут, глядя на каменный фасад особняка Кенсингтонов. Жесткий, строгий и нечитаемый — совсем как его обитатели. Точно такой же, как мир, в котором я выросла, мир, в котором я застряла.

У меня есть право голоса, но его недостаточно. Недостаточно, чтобы остановить это. В моем животе поднимется волна бунта. Я упряма, и эту черту характера я скорее поощряю, чем подавляю. Но бунт не заглушает укол облегчения.

Я не хочу, чтобы Крю женился на ком-то другом. Я не хочу выходить замуж за кого-то другого. Тогда я никогда не узнаю, кто из нас сломается первым.

Мы поженимся. Это сделка.

Его слова эхом отдаются в моей голове, даже когда его нигде не видно. Вздохнув, я сажусь в машину и приказываю своему водителю отвезти меня обратно в офис.

Всю дорогу я смотрю на кольцо у себя на руке. Вспоминая слова, которые были произнесены, и о которых мы оба умолчали. Я никогда не смогу забыть этот момент, пока ношу это кольцо.

Никогда не говори никогда.

Когда я открываю двери моего пентхауса, то вижу сложенные картонные коробки, которые прислали за последнюю неделю, прямо перед лифтом.

Я отодвигаю две коробки в сторону, гадая, не перепутали ли грузчики даты. Строители уведомили бы меня, если бы появились раньше. Единственный способ подняться сюда — через стойку регистрации или с помощью кода, который есть только у нескольких человек.

Тайна разгадывается, когда появляется Ашер, одетый в баскетбольные шорты и бейсболку с надписью «Шафер».

— Что ты здесь делаешь? — ворчу я, бросая портфель на коробку и снимая куртку. — И что, черт возьми, на тебе надето?

— Я же говорил тебе, что провожу тебя в последний путь! Прощай холостяцкая жизнь и все ее прелести.

— И я сказал тебе, что мы будем продолжать напиваться и снимать женщин после того, как я женюсь, так что нет смысла что-либо делать.

— Ну, я не слушал. Пицца скоро будет. Как и Оливер с Джереми.

Я чувствую, как начинает болеть голова, когда вхожу на кухню.

— Ты пригласил Оливера?

— И он сказал «да»? — я открываю холодильник, размышляя, что бы такое съесть. Пока я размышляю, беру пиво.

— Я бы не стал это пить, — говорит мне Ашер.

— Потому что мне сообщили, что не стоит заниматься тем, в чем мы будем участвовать сегодня вечером, пьяными.

— Что, черт возьми, за мальчишник, на котором все трезвые?

— Мы все время гуляем и напиваемся, как ты и сказал. Я подошёл творчески к мальчишнику.

Вздохнув, убираю пиво обратно в холодильник.

— Я собираюсь переодеться. Не передвигай больше никаких коробок.

— Надень то, в чем ты тренируешься! — Ашер кричит мне вслед.

Я ворчу в ответ, пока иду по коридору к своей спальне. Коробки захломили и эту комнату.