Его смерть не заставила бы меня потерять сон.

— Скарлетт... — ее смерть разбила бы меня вдребезги. От одной этой гипотетической мысли у меня сжимается горло и щиплет в глазах. Я чувствую себя так, словно по моей коже ползают муравьи. Как будто моя одежда слишком жаркая и слишком тесная. Я стараюсь делать глубокие вдохи, втягивать воздух, пропитанный антисептиком.

— Крю, ты меня чертовски пугаешь. Что происходит?

Туда-сюда. Туда-сюда. Я продолжаю расхаживать взад и вперед.

— Она в операционной.

— Операционной? — глаза Ашера расширяются. — Все... нормально?

— Нет, не нормально, — выпаливаю я.

— Ты хочешь, чтобы я... кому-нибудь позвонил?

— Мне все равно, — честный ответ. Мы со Скарлетт никогда не обсуждали, кого и когда мы пригласим в больницу. Я полагал, что буду с ней, что мы сможем принимать эти решения вместе, после того как у нас родится здоровый ребенок.

Я продолжаю расхаживать по комнате. Я не знаю, во сколько она легла на операцию. Сколько времени занимает кесарево. Я совершенно не готов, и единственное, что удерживает меня от полного срыва, — это надежда, что в любую минуту кто-нибудь придет и скажет мне, что с ними обоими все в порядке.

Я хожу кругами, пока у меня не начинает кружиться голова. Потом сажусь. Трясу коленом. Вращаю обручальное кольцо. Прижимаю ладони к глазам и пытаюсь представить, что нахожусь где-то в другом месте.

Смутно я ощущаю вокруг себя какую-то активность. Говоря кого-нибудь, Ашер, очевидно, имел в виду всех. Мой отец. Оливер. Джозефина и Хэнсон, который полностью оправился от своего испуга. Семья Скарлетт прижимается к моей, перешептываясь. Наверное, обо мне. Мудро, что никто из них не приближается ко мне.

Проходит вечность, прежде чем появляется доктор Саммерс. Я встаю, как только вижу его.

— Ваша жена зовет вас, Крю.

Облегчение обрушивается на меня с такой силой, что мне кажется, что мои колени вот-вот подогнутся.

— С ней все в порядке? — мой голос срывается.

Доктор Саммерс улыбается и кивает.

— С ней все в порядке. И у вас здоровая девочка.

Девочка. У меня дочь. Эта мысль кажется чуждой, даже после нескольких месяцев осознания того, что это произойдет.

— Могу я увидеть их? — мой голос звучит так, словно мое горло набито камнями.

— Конечно. Следуйте за мной.

Доктор Саммерс ведет меня в палату. Скарлетт лежит, на груди у нее завернутый в одеяло комочек.

— Я дам вам минуту, — говорит он и исчезает.

Скарлетт поднимает глаза, как только я вхожу в палату. Ее улыбка широкая и ослепительная.

Я подхожу к кровати и впервые вижу лицо моей дочери. Она само совершенство. И Скарлетт права. У нее глаза того же голубого оттенка, что и у меня. Цвет, который я унаследовал от своей матери.