Они могли себе позволить себе то, чего не могут в присутствии простолюдинов, а именно — оторваться по полной, не боясь попасть в скандальные светские хроники.

Когда зазвучала медленная музыка, я вытер руки салфеткой, и подошел к Хельге.

— Потанцуем?

Рядом сдавленно хрюкнул Андросов. В общем, удивительно. Обе графини отплясывали с кавалерами уже более получаса, а Хельга сидела, как прокаженная, потихоньку потягивая шампанское.

— Что? — повернулся я к другу.

— Ничего, — смутился тот, передумав мне что-то говорить. Я, конечно, удивился. Неужели он запал на Хельгу? Эх, друг, не туда ты лезешь.

Не с твоим характером заводить отношения в тайне от невесты. Я знаю таких людей, они потом будут до конца жизни себя проклинать. Верный до самой смерти пес одной госпожи.

— Просто... да я... хотел выпить... — смутился еще раз парень.

— Так я не навсегда ухожу, скоро вернусь, — повернулся к своей будущей партнерше.

— Ну... хорошо, — благосклонно приняла мою руку девушка, и мы проследовали на танцпол. Сзади опять что-то пробурчал Андросов. Может, действительно, ему не терпится накидаться вискарем?

Танец сразу не задался.

Хельга молчала, и старательно убирала мою руку, которая постоянно пыталась спуститься ниже спины. Да и разговор не поддерживала, отстраненно смотря в сторону. Реально «Ледяная королева».

А еще, танцевать она умела лучше, чем я, и намного. Я сразу понял, какое это упущение с моей стороны. Придется мне взять парочку уроков. Когда я был Годартом, меня не учили танцам больше, чем этого требовалось. Наверное, Генри давно знал, что я не буду его наследником.

А вот графиня, Светлана Покровская, оказалась более благосклонной. И была совсем не прочь прижаться ко мне своим теплым телом, с интересом расспрашивая обо мне и о моих походах в Разлом.

Когда я упал в мягкое кресло, потому что танцевать мне стало неудобно из-за резкого дискомфорта между ног, а графиня проследовала в ванную комнату, то меня снова удивила Хельга.

— Надеюсь, тебе нравится садо-мазо? — между прочим поинтересовалась она.

— Чего? — подавился я вискарем.

— Ну, это... такая сексуальная практика, когда... — начала терпеливо объяснять мне девушка, но я ее перебил.

— Я знаю, что это такое! Это ты к чему сказала?

— Ну.

.. — замялась Хельга, весело стреляя в меня взглядом. — Ее отец очень добрый и заботливый, который уж очень любит холодное оружие. Говорят, что на одном балу его дочь отказала иностранному виконту, а тот ее обозвал шлюхой. Вот только за это он вернулся на родину евнухом. Конечно, скандал был огромный, но Покровский сказал, что готов к объявлению войны, если те захотят. Как ты думаешь, а что он сделает, узнав, что его дочь напоили и воспользовались ее положением?

— Эм... Я же не спаивал ее, — не понял, причем тут я.