И замерла, как вкопанная на пороге.

В широком зале, освещенном десятками зависших под потолком свеч, во главе длинного прямоугольного стола сидел Ренар, а по бокам — разодетые в роскошные наряды мертвецы.

Алесана попятилась, наткнулась на сопровождающего. Сердце забилось быстро-быстро, накатила паника. И следом за ней — пьянящее спокойствие, будто увиденное было исключительно правильным.

— А вот и наша гостья, — буднично проговорил Ренар, указывая на стул с высокой спинкой напротив, — проходи, присаживайся. До вечера у нас достаточно времени, чтобы узнать друг друга поближе.

Нет, спасибо, ей хватит того, что она уже увидела. Вразрез с мыслями, она послушно прошла и даже натянуто улыбнулась отодвинувшему ей сидение старичку в камзоле. Он сохранился очень хорошо, папирусовая кожа на лице была разорвана лишь в нескольких местах, являя миру затемненное гнилью «за кулисье».

Перед носом поставили тарелку. Подняли куполообразную крышку.

Внушительный кусок красноватого, слабо прожаренного мяса ударил в нос всем спектром своего аромата. Это был единственный запах здесь, и он сопоставлял с собой все, окружающее Алесану.

Четыре мертвеца по одну сторону, и пять по другую размеренно колупались в своих тарелках, периодически отправляя в рот небольшие куски. У некоторых прожеванное даже проходило дальше по пищеводу, не вываливаясь наружу.

— Я не ем мясо такой прожарки, — Алесана смотрела на хозяина дома, стараясь не отвлекаться на движения по сторонам.

— Ничего страшного, мы это исправим, — принц улыбнулся, показывая зубы, — ты слишком бледна и немощна, тебе понадобятся силы для нашей цели.

— Нашей? — в груди колыхнулась слабая злость.

— Конечно. Разве ты не хочешь, чтобы у моей семьи было будущее? — Ренар указал широким жестом на присутствующих и поднял бокал с темно-красной жидкостью, — ты — их надежда.

— Что значит, твоей семье? — взгляд, в ужасающей догадке, заметался от одного лица к другому, — ты поднял родовой склеп?!

Ренар, не отводя от Алесаны взгляда, отпил большой глоток, посмаковал напиток во рту, сглотнул, медленно отставил бокал.

— И почему, я — их надежда? — мысли метались в голове, опровергая друг друга, — никакая сила не способна повернуть процессы разложения вспять.

Оживить бездушную полусгнившую оболочку. Они мертвы, Ренар. Окончательно и, некоторые, очень-очень давно!

— Кушай, Алесана. Хочешь, я сам разрежу мясо и покормлю тебя?

Блеск в его глазах не позволил усомниться. Схватив нож с вилкой, Алесана принялась с остервенением кромсать кусок, вымещая на нем все, что давило на нее изнутри: злость, негодование, страх. Когда в тарелке обосновался мелко нарубленный фарш она остановилась, не решаясь взять в рот хоть кусочек. Но ведь действительно накормит.