Почему? Потому что они не хотят рушить свою семью, их устраивают короткие отношения. А я не собираюсь жениться.

Но почему-то сейчас в душе закопошились сомнения в правильности выбранного мною образа жизни.

Эпилог

Я довез Лукерью до многоэтажной блочной башни, передал ее администратору приюта и вернулся в машину. Собрался ехать домой, но тут позвонила Лиза.

– Ваня! – закричала она. – Приезжай скорее! Через сорок минут твоя запись!

– Какая? Куда?

– Хочешь перестать чесаться?

– Да, – честно ответил я, – очень.

– Тогда жми на газ! Адрес тебе сбросила! Давай, не жуй мочалку!

– Мне и в голову не придет заниматься таким делом, – ответил я. – Не знаю, кто или что могло бы подвигнуть меня на жевание мочалки."

"– М-м-м! – простонала моя партнерша по пляскам. – Всегда считала, что нет на свете никого хуже мужика, который меняет носки раз в год. Но теперь знаю, ужаснее него – Ваня-зануда! Шевели колесами! Врача зовут Модест Карпович!

Я старательно поскреб макушку и нажал на педаль газа. Дорога заняла пятнадцать минут. В кабинете я увидел милого старичка. Тот ласково проговорил:

– Садитесь, батенька! Позвольте задать несколько вопросов. Вы с Елизаветой – танцевальная пара?

– Да, – подтвердил я.

– Других отношений между вами нет? – прищурился дедушка.

– Нет, конечно, – ответил я.

– Разрешите сделать осмотр?

Я кивнул.

Минут через десять божий одуванчик вернулся за стол и заговорил:

– Объясню вам свои размышления. Лизочка сказала, что зуд сначала напал на вас и лишь потом перебрался к ней. Интимных отношений у вас нет, но во время танца вы тесно соприкасаетесь. Елизавета репетировала и работала в своем личном костюме, который она носит во время выступлений в ансамбле. А вам костюм взяли напрокат. Все верно?

– Да, – подтвердил я.

Дерматолог горестно вздохнул.

– Батенька, случай классический. Не хочется вас огорчать, но придется.

Я ощутил, как ледяная рука сжала мой желудок.

– Говорите. Что со мной?

– Только не нервничайте, – попросил старичок.

Если хотите довести человека до нервного срыва, от всей души пожелайте ему душевного спокойствия.

– Сейчас можем вылечить все, – бойко произнес дедуля. – Но диагноз неприятный. Сделайте вдох, задержите дыхание, а когда услышите плохую правду, выдохните.

Перед моим внутренним взором распростерлось кладбище. Осень. Отвратительная погода, моросит нудный дождь. Несколько полупьяных мужиков опускают на веревках в могилу простой дощатый гроб, на нем табличка: «Иван Павловичь Падушкин. Пакойся с миром». У ямы плачут Гриша и Аня, слезы текут из глаз Демьянки, которая держит в зубах котенка.