— Это что? — спрашиваю, глядя на отца.

Ничего не понимая, открываю папку. Внутри какие-то документы, куча бумаг с печатями. Содержание текста документов доходит до меня лишь спустя несколько долгих секунд.

Знатно охренев, я продолжаю таращиться на бумаги. Брови лезут наверх, глаза выкатываются из орбит. Это че вообще такое?

— А ты читать разучился?

— Это мой тебе подарок на свадьбу.

— На какую еще свадьбу?

— Как на какую? На твою, очевидно.

Поверить не могу, что он просто погасили мой займ. Вот так просто взял и погасил. Это что получается? Это он че, это он серьезно, что ли?

— Я сейчас нихрена не понял, пап.

— Чего ты не понял? — спрашивает снисходительно, словно я дурачок какой-то, сижу тут, очевидных вещей не понимаю. — Любишь, говоришь, свою Ксюшу? Серьезно у вас?

Я только киваю болванчиком, глядя на отца снизу вверх.

— Ну вот и нехер кота за яйца тянуть, бери да женись, раз серьезно.

— Пап, а ты не дохрена на себя берешь?

— Нормально я на себя беру, нечего ерундой маяться, раз уж взял на себя ответственность, до конца бери.

— Я сам решу че мне брать и когда.

— Решит он. В охапку взял и в ЗАГС.

Сам не понимаю, в какой момент начинаю смеяться, отец моему примеру следует, че уж — дурной пример заразителен. Мог ли я еще полчаса назад представить нечто подобное?

Осмеявшись, встаю, подхожу к отцу и просто его обнимаю. Как в детстве. Как-то за последний год мы разучились друг друга понимать, сейчас я это отчетливо вижу. И дело не только в нем, оно и во мне тоже. Я же не пытался с ним поговорить, не пытался объяснить, просто взбрыкнул, ударился во все тяжкие, а он по-своему воспринял. Оба хороши, рот ведь дан не только, чтобы в него есть, но и чтобы говорить. Может и не было бы этого всего, будь я чуть умнее, а он чуть сдержаннее.

— Ну все-все, поеду я, а то мать сейчас выберет, что б его, этот Таиланд, еще прививки эти… Нет чтобы как все нормальные бабы, нет, ей в Тайланд надо.

Он отстраняется и, похлопав меня по плечу, направляется к выходу.

— Пап, — уже у двери окликаю отца, — спасибо.

Он кивает, и уже тянется к двери, но внезапно застывает на месте.

— Насчет беременности, это правда?

Я не сразу понимаю, о чем он говорит, на осознание мне требуется несколько секунд.

— Пока не знаю, — признаюсь честно.

Отец больше ничего не говорит, только улыбается едва заметно, а потом открывает дверь и выходит из квартиры.

*************************************************************************************

— Егор, ты только не злись, — начинает лепетать Александровна, как только входит в квартиру.

Я, конечно, уже ее поджидаю.

— Не злиться, значит? — прищуриваюсь, смотрю на свою училку с прибабахом, и взгляда отвести не могу.

Она такая хорошенькая, раскрасневшаяся, немного взъерошенная.

Кайф. Смотрел бы на нее вечность.