Я бы ни за что не посмела прикоснуться к книгам без разрешения, честное слово! Извините, пожалуйста, — закончила я практически шёпотом, изо всех сил изображая раскаяние.

Меня удостоили недовольным взглядом, отобрали книги, вернули их на стеллаж и запечатали тот магией. Я чинно сложила руки на коленях и замерла, мечтая, чтобы Рагнар как можно скорее вернулся и спас меня от чопорной леди, которая даже чай не предложила, а ведь я здесь сижу уже немало времени.

Однако Рагнар не появлялся.

Я готова была съесть слона–гриль без майонеза и ужасно хотела подвигаться, но в присутствии леди Ирис не рисковала.

Ещё и Огонёк принялся подначивать на безобразия — предлагал «случайно» сжечь её юбку и посмотреть, дрогнет ли хоть один мускул на постном лице.

Признаться, меня пугала кровожадность стихии, но совсем немножко.

Я не выдержала и сходила к кувшину с водой, налила себе два стакана и забила желудок хотя бы ненадолго. Терпение моё лопнуло уже давно, я держалась исключительно на мысли, что леди Ирис — наделённое полномочиями чудовище, которое лучше не злить, если я хочу спокойно закончить академию. На что способны недовольные женщины я прекрасно знала на примере матери.

И, судя по всему, Рагнар всё это время так же «наслаждался» одной из подобных демонстраций.

Когда дверь в кабинет ректора скрипнула, я подскочила и замерла, успев за эту секунду заготовить целую речь, после которой его светлость будет вынужден лично отвести меня домой.

Однако в дверном проёме появился Рагнар. Бешеный! Он настолько сильно контролировал и лицо, и движения, что казался идеально выполняющим манипуляции роботом. Если бы не сумасшедшая энергетика разъярённого зверя, от которой, что называется, «шерсть дыбом», можно было обмануться напускным спокойствием.

Бедная леди Ирис вросла в кресло и разве что не слилась со стеной.

— Извини за задержку, Алессаль, — на ходу произнёс брат и, взяв мою руку, продолжил движение. Я только и успела, что коротко попрощаться с секретарём. — Твоя мать…

Фраза прозвучала неприлично — как ругательство. В ушах пульсировало «твою мать», «твою мать», притом я знала, что мне почудилось, но в данном случае мой вариант был уместнее.

— И что теперь? — спросила с замиранием сердца.

— Я решил вопрос по–другому.

Сейчас мы идём в столовую, затем договоримся об испытании.

— В каком смысле договоримся? Я не буду его проходить? — не поняла его задумку. — И как ты решил вопрос с мамой? Она жива?

— Жива и здорова, не переживай, — начал Рагнар отвечать с конца. — Я лишил её статуса члена рода Фогрейвов.

— Это… это как? — поперхнулась я от ужаса, поскольку голос его звучал жестоко и даже злорадно.

— Физически не больно, а даже приятно — с тебя снимаются все обязанности, — вновь с откровенным злорадством произнёс брат.