То ли открыта была, то ли… Что за хрень?

Заторможенно и сонно жму на нём кнопки, садясь внутрь.

«Открыта была…» — вдруг доходит до меня.

Адреналин подскакивает, я мгновенно просыпаюсь, ныряю рукой в кобуру. Отщелкиваю кнопку. Сталь скользит в руку.

Даже не додумывая мысль «зачем» — включаю аварийники и словно случайно ложусь предплечьями на клаксон. Гудок орёт.

— Руки! — рявкает с заднего сиденья Липатов. — Убрал руки с клаксона. Или — через сиденье прострелю.

— Привет, опер. Говорят, ты, Лев, на меня охотился… а поймал тебя я, — самодовольно. — Как ты там мне говорил — «бойся»?

Глава 48. План максимум

— Липатов, твои статьи становятся гораздо серьёзнее. Мог бы съехать лет на восемь, после того, что ты творишь сейчас, сядешь минимум на двенадцать, в строгач без права амнистии, — тяну я время. — Какой смысл? За что ты бьешься? За квартиру, так мо смерть уже ничего не решает, тебе ее не получить. Саид дал показания. Со дня на день ты будешь объявлен в федеральный…

— Завтра я буду очень далеко и крутил я ваш федеральный! Документы мои где?

— Новые или старые? В вещдоках все, — вру я.

— Неправильный ответ. Думай лучше опер. Если ты окажешься сейчас для меня бесполезным, я выстрелю. Ты мне сильно мешаешь со своей охотой.

Никак мне на переднем сиденье не извернуться, чтобы достать его. Медленно веду плечами, прикидывая варианты. Но на разворот и выстрел уйдет не меньше двух секунд, а это три его выстрела в спину. Как не уклоняйся…

— Окей. У меня твои документы, — смотрю ему в глаза через зеркало заднего вида.

Но отдавать нельзя. Отдам документы, он меня все равно пристрелит.

Марьяна говорила, что у неё для меня какой-то сюрприз. Очень важный. О котором она не хочет говорить по телефону. Так и не узнаю, что это. И с Аленкой не поговорил! Не-е-е… не пойдет так! Я должен выстрелить первым. Хотя бы попытаться.

— Ну не знаю, — на адреналине мой голос подрагивает. — Может, у тебя ствол незаряженный. А ты так много просишь…

Оглушающий хлопок! И пассажирское сиденье взрывается сбоку потрохами. Меня омывает волной животного страха.

Сжимая в кисти разогретую сталь, соображаю, как уйти с линии огня. Наклониться надо.

— В бардачке твои документы.

— Бабки давай, для начала, мент. Ксиву свою. Паспорт. Ствол.

— Ну какие у ментов бабки, Славик?

— Нормальные у ментов бабки!

— Я ж честный мент. У меня карта зарплатная и та у жены.

И это правда. Отдал им с собой. Им там нужнее. Мало ли чего…

— Динозавр, да? Пора вымирать, динозавр.

Поднимаю вверх портмоне. Перехватывает, дергая его назад.

— Тоже — в бардачке.

Стараюсь выдержать ровную равнодушную интонацию.

— Тогда, очень медленно… наклонился… и так, чтобы я видел…

Не дослушивая, втыкаю дуло в сиденье у себя под рукой. Два раза спускаю курок, стреляя назад.