Вадим стоял перед зеркалом в гостиничном номере, внимательно разглядывая свое отражение.

– Красавец мужчина! К свиданию готов, – негромко произнес Веклемишев, иронически хмыкнул и провел тыльной стороной ладони по гладко выбритой щеке. – К поцелуям тоже. Надеюсь, что обойдется без них.

Несмотря на игривость тона, веселья в себе Вадим не ощущал. Более того, его не покидало странное чувство нереальности происходящего. Ему казалось, что настоящий Веклемишев – там, в зазеркалье, а здесь его копия, механический истукан, исполняющий роль человека разумного. Он не был ошеломлен, не был растерян, а просто до конца не мог воспринять то, что узнал, и даже не понимал, хочется ли ему полного осознания пришедшего открытия. Подобное состояние можно было сравнить с желанием ребенка дотронуться языком до заиндевелой на морозе железки. Дитя знало от других, что потом будет больно, но ощущение неизведанного, а потому – сладкого, манило его и одновременно страшило.

Вадим не успел отреагировать на громкий стук в дверь. Она распахнулась, и в номер вплыл Дюран. Портной, вызванный в «Олимпик», оказался мастером своего дела. Смокинг на Жаке сидел как влитой.

– Готов, герой-любовник? – Дюран оценивающе оглядел Вадима и, похоже, не нашел в нем изъянов, потому что сам ответил на свой вопрос: – Готов!

Он прошелся по номеру и остановился у окна.

– Задача на сегодняшний вечер: почивать на лаврах и быть максимально общительным и обаятельным. Завязать как можно больше знакомств. Так как я лучше тебя знаком с фигурами высшего общества и реалиями политического небосклона, то беру на себя официальных лиц и, естественно, хозяина дома. А ты, Вадим… – Жак на секунду задумался.

– Сегодня я работаю по своему плану, – твердо сказал Веклемишев.

– Не понял! – Дюран настороженно вскинул на него глаза. – Какая работа? Что ты опять задумал? Это светский раут, и ни о чем, кроме общения с гостями сеньора де ла Котес, речь идти не может.

– Еще как может, – сухо пообещал Вадим, сделал глубокие вдох и выдох и сообщил Жаку: – Дыхание в норме, пульс шестьдесят пять ударов в минуту.

– Ты что замыслил? – сузил глаза Дюран. – Я знаю твои партизанские штучки! Может, введешь меня в курс дела? Как-никак я твой начальник.

– Не переживай, шеф, стрельбы и поножовщины не предвидится, – заверил его Вадим, – но выпереть с приема нас могут.

– Мне бы не хотелось этого, – мрачно пробасил Жак. – Нам здесь еще жить и работать, и начинать свою деятельность со скандала с влиятельными людьми резона нет. Так ты мне ничего не хочешь сообщить?

– Только в общих чертах, – качнул головой Веклемишев. – Я попросил моих московских коллег подключиться к идентификации террористов, захвативших «Боинг», в котором я летел.