Цена, конечно, впечатляет, но если товар соответствует качеству, я должен быть в этом уверен.

— Прости, брат, но вот я сейчас совсем не понимаю, о чём идет речь.

Алекс, нахмурив брови, смотрел в сторону показавшейся пристани около «Эпикуриона». Команда начинала готовиться к швартовке.

— Я говорю о том, дорогой, что телка должна быть на самом деле не порченной за мои деньги.

— О какой сумме мы говорим, Ахмет? Хотя нет, давай так. Скинь мне ссылку на аукцион.

— Зайди на почту, если то, о чем ты сказал, правда, приглашение должно быть и у тебя. По ссылке ты не попадешь, условие аукциона.

— Отлично. Тогда до связи, брат.

Ахмет сбросил звонок. Алекс постоял ещё какое-то время, облокотившись о борт, потом спустился в коклит, сел на диван и налил в бокал коньяк. Открыв почту, он почти сразу нашел приглашение на аукцион, которое пришло ровно в полдень.

— Что у нас тут? — сделав глоток, Алекс нажал на письмо.

«Сегодня в полдень открывается принятие ставок на нашем закрытом аукционе «Джекпот для миллиардера». На кону — невинность! Ты первый в делах? Будь первым и здесь! Начальная ставка — сто тысяч евро! Заявки принимаются до восемнадцати ноль ноль сегодняшнего вечера. Имя победителя будет объявлено ровно в полночь. Аукцион анонимный!»

И ниже файл, открыв который, Алекс побледнел. Он сделал глубокий вдох и расстегнул ворот рубашки. Сердце пропустило удар.

— Этого не может быть! — пронеслось в его голове.

Увеличив фото, он почувствовал удар в солнечное сплетение. На него смотрели эти глаза: огромные, миндалевидные, с чуть приподнятым внешним уголком, цвета расплавленного старинного серебра, с золотыми вкраплениями вокруг зрачка.

Катя, его котенок, его тайна. Маленькая девочка, которая вошла в его жизнь восемнадцать лет назад, перевернув всё с ног на голову. Именно ее невинность стояла сейчас на кону.

Он почувствовал, как заскрипели до боли сжатые зубы. Глянул на часы. Семнадцать сорок пять.

Открыл ссылку и быстро зарегистрировался под ником СаввА. Последняя ставка — триста пятьдесят тысяч евро, ник КагА. Ахмет! Перебивает на пятьдесят тысяч. Не проходит и пяти минут, как Ахмет поднимает ставку до четырехсот пятидесяти тысяч.

Алекс набирает Ахмета, замечая, как дрожат его пальцы.

— Да, брат, смотрю, ты тоже загорелся. — Ахмет цокает языком. — Значит, в этой бабенке на самом деле что-то есть. Огорчу тебя, я не уступлю, она разожгла мой аппетит.

— Ахмет, послушай, — Алекс запускает руку в волосы и проводит по ним пятернёй, впиваясь в кожу ногтями. — Ты знаешь, что я никогда у тебя ничего не просил.

Алекс прямо чувствует, как довольно расплывается в ухмылке лицо Кагирова.

— Уступи мне девушку. Она мне очень дорога.

— Ну, судя по твоей ставке, не то чтобы очень.