Ну, во-первых, потому что мне было как-то пофиг, а во-вторых, спорить с Сергеевой — все равно, что писать против ветра.

Таким образом, еще в марте было решено, что мы едем меня привораживать всей нашей честной гоп-компанией и ни куда-нибудь, а в Сочи, где у последнего Танькиного мужа был свой отель «Эпикурион», расположенный недалеко от Дачи Сталина.

Вот благодаря всему этому сейчас я стояла и потела в кабинете у нашей драконессы Маргариты Павловны, которая здорово напоминала свою тезку из «Покровских ворот».

Я вздрогнула и стыдливо улыбнулась.

— Ну, может потому, Маргарита Павловна, что он у меня стоит по графику? — заикаясь, спросила я.

— И что? — она отодвинула моё заявление и, сложив руки в замок, откинулась в кресле.

— И вот. — выдохнула я, разводя руки в разные стороны.

— Похоже, из нас двоих кто-то первый раз слышит такое сочетание, как производственная необходимость. Да, Алексеева?

Производственной необходимостью в этот раз был приезд дорогого сыночка нашей грымзы, великого и ужасного Александра Савицкого, Мистера Твистера.

Нельзя не признать, что этот нехороший человек, из-за которого мой отпуск грозил накрыться медным тазом на пару с личной жизнью, сделал блестящую карьеру.

Он окончил школу с золотой медалью, поступил в МГИМО, ну а куда же ещё могут поступать такие хорошие мальчики, на факультет Международных экономических отношений, который, как вы догадались, тоже закончил на отлично, да ещё и экстерном. Потом магистратура, какие-то звания и, как следствие, приглашение работать в престижную международную компанию, в которой уже через пару лет он стал одним из акционеров. А дальше, как поётся в песне, закружило, понесло, но не в Афган, а в список Форбс.

И вот сейчас это чудо решило посетить свою маман, причём за счет моего отпуска.

— Ну, Маргарита Павловна, — я решила разыграть козырную карту, — мне нужно-то всего три-четыре дня, два из которых выходные, а потом я до следующего года в отпуск ни ногой! Ну, пожалуйста.

— Черт с тобой, Алексеева. Иди, переписывай, но до следующего года я ничего не желаю слышать ни о каких отпусках.

Я выдохнула и поплелась переписывать заявление на отпуск, с тоской думая о том, что только что профукала четыре недели отпуска на четыре дня непонятно чего.

— Ну что, Алексеева, старая грымза подписала?

Танька висела на ушах уже минут двадцать, чирикая о том, что уже собрала чемодан и находится на низком старте.

— Подписала, — буркнула я, — только теперь благодаря тебе я осталась без отпуска.

— Ну не бухти! Я из кожи вон лезу, чтобы устроить твою личную жизнь, а ты опять чем-то недовольна. Что за неблагодарные люди!

Она бросила трубку, и в ухо полетели частые гудки.

Отложив свой новенький смартфон, я показала воображаемой Таньке язык.