Когда Маргарита Павловна наконец-то отправилась в свою комнату переодеться, продолжая бурчать под нос о невоспитанности некоторых людей, Сергей выдохнул.

— И вот это вот она? — взъерошив волосы, выдохнул он. — Упаси бог!

— Это ты ещё Калерию не застал! — хмыкнул Алекс. — Но сказать ей всё равно придётся, пока ты здесь. Как Мариха? Кремень?

— Кать, — вздохнул Алексеев, глядя на меня абсолютно беспомощно. — Ну поговори ты с нею. Она меня вообще слушать не хочет. Орёт, что слишком хороша для семейной жизни и не готова себя отдать одному мужчине!

— Я поговорю, Серёж. — хмыкнула я, целуя его в щеку.

— Слушай, а про мужиков это серьёзно? — почти шёпотом спросил он.

— Угу, — еле сдерживая улыбку, кивнула я. — Последнего, если не ошибаюсь, звали Родриго Эскобаро.

— Как? — выпучил глаза Алексеев.

— Да-да, именно Родриго Эскобаро, и он был флибустьером, с большим…

— Катя! — засмеялся Савицкий, улавливая мои мысли.

— А чего я? Я имела в виду меч. — хихикнула я.

Глядя на побелевшего Сергея, я не выдержала и рассмеялась.

— Не смей, Катя! — Алекс закатил глаза. — Ну пусть ещё помучается!

— Катя! — взвыл Алексеев.

— Да нет у неё никого, и, насколько я знаю, и не было. Книжки она читает, на сайте каком-то литературном, да всё про любовь, и чтобы клубнички побольше. — смеюсь я.

— Она клубнику любит? — Улыбается Алексеев, уже окрыленный новой идеей.

И тут мы с Алексом просто складываемся пополам. Ох, Серёга, тяжело тебе с Марихой-то будет.

Ну и кто бы мог подумать, что Алексеев на полном серьёзе начнёт заваливать Маринку клубникой? На которую у той, ну так, к слову, жутчайшая аллергия. Причём даже Марихе её и есть-то не надо. Стоит Маринке просто пересечься с клубникой, оп! Всё, утро в китайской деревне: ни глаз, ни носа, ни рта, зато губы как у Анджелины Джоли. Как и следовало ожидать, все очки, заработанные Серёгой в процессе борьбы за любительницу клубнички, сгорели ещё до приезда скорой помощи, вызванной мной на отёк Квинке.

— Если ещё раз! — ругался мой Форт Нокс. — Эта сволочь ко мне приблизится, я его прибью!

Хотя я невооружённым глазом видела, как Мариха краснеет, причём даже ушки, стоило её телефону выдать трель о том, что пришло сообщение. А они стабильно прилетали чуть ли не каждую минуту.

В конце концов я не выдержала. Всё-таки когда-то мы с Сергеем даже жили вместе: я в спальне, он на кухне. Да и видеть, как он совершает одну ошибку за другой, я уже больше не могла.

— Мариха! — крикнула я из кабинета, листая свой ежедневник.