Одной рукой он держит меня за бедро, направляя моё тело, а вторая начинает скручивать мои волосы, наматывать их на себя, оттягивая голову назад, заставляя тело выгибаться, усиливая проникновение, делая ощущения ещё более острыми. Я уже чувствую приближение своего оргазма. Мышцы начинают сокращаться. На долю секунды слышу стук двери в приёмной. Паника, бешеный адреналин, страх быть застигнутыми врасплох. Сашка резко дёргает меня на себя и садится в кресло. Я приземляюсь сверху за секунду до того, как дверь открывается, и озабоченное лицо Маринки появляется в дверном проёме с абсолютно идиотской фразой:

— Я вам кофе принесла.

А я чувствую, как Сашка изливается в меня, стараясь при этом сохранить абсолютно невозмутимый вид.

— Марииииночка, — тянет он, — вы не могли бы закрыть дверь, мммм, с той стороны! — рявкает он, не выдерживая напряжения.

Костяшки пальцев, вцепившихся в столешницу, белеют от напряжения. Челюсти сжаты до хруста. Внутри меня бешеная пульсация, я чувствую каждый его выброс. Меня начинает потряхивать от экстаза, адреналина и нелепости ситуации вместе взятых. Смех, булькающий, разрывающий грудь, зарождается где-то в животе и рвется наружу…

— А кофе? — потрясённо выдыхает Маринка, не въезжая в ситуацию.

— Какой на хрен кофе, Марина, — стонет Алекс, — выйди и закрой эту чертову дверь, пока я тебя не прибил.

Не выдерживая больше, Сашка стонет и утыкается носом в мою грудь, зарываясь в неё лицом.

Я бросаю на Маришку строгий взгляд и машу в сторону приёмной. Её глаза распахиваются, щеки становятся бардового цвета, когда до неё наконец дошло, чем занимается её начальница со своим мужем. Она открывает рот и начинает громко дышать, прижимая руку к груди.

— Простите… — шепчет она, — простите, пожалуйста… Уфффф…

Она прикрывает дверь, и нам отчетливо слышится ее бубнеж:

— Ну фффсё! Теперь меня точно на хрен отсюда попрут! Надо же, поймать начальницу за сексом в кабинете! И ладно бы с любовником, такое можно ещё простить. Но чтобы с мужем? Это полный пиздец, дорогие товарищи!

Плечи Алекса начинают подрагивать, я слышу его приглушённый смех и не выдерживаю, откидываю голову и хохочу в голос.

— Катька, — сквозь слезы говорит Алекс, — у меня такое ощущение, что я подросток, и меня только что застала мать, вернувшаяся с работы, за первым сексом в её кровати.

— Почему в её? — смеюсь я, ероша его волосы.

— Да потому что чаще всего так и происходит. Кровать родителей большая и широкая.

— А ты… — вдруг став серьезной, спрашиваю я.

— Нет, родная, — он отводит прядь моих волос с лица. — В моей жизни было всего две женщины: ты и Лариса. Так что для меня быть пойманным такой же первый опыт, как и для тебя.