— Катя! Катюша! — на чистом автомате. — Катя!

Легкие вибрации. Хоть что-то. Обычно, как неисправный локатор. Волна и глохнет. Он знал, что она в Москве, а толку. Его девочка сознательно выбрала самый огромный муравейник.

Он был более чем уверен, что и документы у неё новые. Пробовали пробить по вставшим на учет в женских консультациях. Та же лажа. Никого похожего. Либо частная клиника за большие деньги, либо что-то случилось, либо…

Алекс побелел. Каждый раз от этой мысли ему становилось дурно.

Телефон завибрировал. Лопырев.

— Да. Нет, тишина. А что я могу? Ты сам развязал ей руки! Да она меня полностью заблокировала! Валяй. Сегодня я дома. Жду.

— Ну не сука ли! — выругался Алекс. — Сначала развёл, а теперь «ищи»! На каком основании? Кто я ей? Левый мужик, который сделал ребенка? Может, его уже и нет, этого ребенка!

Он первый раз озвучил свой страх. Вытащил сигарету. Затянулся еще раз.

— Твою мать! — прошипел сквозь зубы, впечатывая кулак в стену. — Катька! Ну какого хера!

Подошел к селектору. Нажал кнопку.

— Анна Николаевна, будьте добры кофе и коньяк.

Расстегнул пиджак, бросил на диван. Стянул галстук и расстегнул ворот на две пуговицы. Закатал рукава. Подошел к креслу, сел и, запрокинув голову, закрыл глаза.

Дверь бесшумно открылась. Молодая секретарша внесла поднос и поставила его на стол. Алекс открыл глаза. Окинул её оценивающим взглядом. Она вспыхнула и улыбнулась.

— Что-нибудь ещё, Александр Игоревич? — в глазах приглашение, манящее.

Алекс прищурился. Пальцы барабанят по столешнице. Скоро пойдёт шестой месяц, как он… Черт.

Кровь прилила к паху. Он стиснул зубы.

Она скинула туфли и неслышно подошла к нему, встав за спиной. Опустила руки на его плечи. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Её горячие ладони скользнули вниз, под хлопок рубашки, коснулись подушечками пальцев его кожи, сосков, он застонал. Возбуждение достигло предела.

— Катя! Котенок. — прошептал он, накрывая её руку своей.

Вспышка! Яркая! Она! Её разум, её голова. Господи, Катя! Он почувствовал, как в ладонь что-то ударилось теплой волной любви, вечной, яркой, истиной. Её сводящий с ума запах, который он вдыхал, пока она спала, прижавшись к нему уставшим, залюбленным им телом. Опять толчок в руку. Сильный, четкий. Её сонный голос:

— Солнышко, мама немного поспит, совсем чуть-чуть.

— Спасибо, Анна Николаевна, ничего не надо! Вы свободны! — голос ледяной.

— Простите, Александр Игоревич, я подумала… — тихо залепетала она.

— Напрасно! — он встал, застегнул рубашку. — Надеюсь, этот инцидент был первый и последний раз!

— Да, конечно. — она вышла, зацепив по дороге туфли.

Перед тем, как она закрыла дверь, Алекс приказал:

— Принесите бутылку коньяка и скажите водителю, чтобы через полчаса подал машину.