— Для моей задницы самое безопасное место рядом с тобой!

— Для неё сейчас самое безопасное место — быть от меня как можно дальше! Она ищет меня!

— Зачем? — кричала я, чувствуя ответную волну ярости. — Чтобы затащить тебя в постель? Чтобы ты был с нею? Чтобы ты…

Он встряхнул меня. Я клацнула зубами и разъярилась ещё больше.

— Не трогай меня, Савицкий! Даже не прикасайся!

Я чувствовала, что меня несёт, но остановиться не было сил. Я перестала контролировать себя полностью, как тогда в машине с Натэллой и в белом «Мерседесе», украшенном разноцветными лентами.

За спиной раздался треск, звук разбитого стекла. Осколок больно впился в ногу. Я почувствовала, как тонкая струйка крови потекла вниз.

— Не смей! Никогда не смей говорить мне, что я должна делать! Я не игрушка! Я сама принимаю решения! Так было всегда! Когда мне удобно, я позволяю всем думать, что я беззащитная! От кого ты собрался меня защищать, Савицкий? — я засмеялась. — Это вас всех нужно от меня защищать!

На меня словно обрушили ведро ледяной воды.

Он смотрел мне прямо в глаза. Я ощутила себя насекомым в капле жидкой смолы. Он парализовал меня, оглушил. Все чувства, бурлящие во мне, закручивались в воронку, поглощая меня.

Он обхватил мою голову руками и поднял лицо вверх.

— Катюша. Ты моя навсегда, — тихо сказал он.

Весь мой гнев схлынул, и дикое чувство усталости накатило на меня. От падения меня спасло только то, что Сашка подхватил меня на руки. Накатила тошнота.

— Саша… — прошептала я.

Он отнес меня в туалет, где меня благополучно вывернуло три раза. Сашка протер влажным полотенцем моё лицо, отнес меня на кровать и влил в меня несусветную гадость, которая, надо отдать ей должное, значительно улучшила моё состояние.

Я оглядела каюту. От зеркала осталась груда осколков, два окна — в паутинку. Стакан на столе расколот надвое.

— Ну ты, мать, отожгла! — присвистнул мозг. — Ещё чутка, и прибила бы своего благоверного.

— Отвали! Без тебя тошно! — буркнула я, ощущая, что мысли становятся тягучими, как густой мёд.

Сознание обволакивало липкой паутиной. Я попробовала поднять руку и пошевелиться. Безуспешно.

— Саша, не надо, — прошептала я, погружаясь в бездну. — Пожалуйста.

Он наклонился и поцеловал меня в висок, провел горячей рукой по волосам и скуле.

— Спи, родная. Я люблю тебя. — тихо сказал он мне на ухо. — Ты моя навсегда. — контрольный выстрел, отключивший моё сознание.

Последнее, что я услышала, был топот ног и холодный Сашин голос:

— Лопырёв, ты отвечаешь за них головой! Не забывай — это моя жена и мой ребенок, а уже потом твоя дочь!

Телефон завибрировал.

— Ксю, ну что? Он изменил курс над Средиземкой и ушел в сторону… Куда? Бейрут? Сука! Умная сука! Самолет сел? Как неясно? В аэропорт он не приземлился? Исчез с радаров.