– А теперь послушай меня, – начинаю я, проглотив очередной кусок пиццы. – Хочешь знать, что такое слабак и мямля? Так вот, я встречаюсь с парнем, в которого влюбилась, когда мне было тринадцать лет. Он стал звездой футбола и обратил на меня внимание, только когда получил травму и не смог больше играть. Мы провели несколько потрясающих месяцев вместе, а потом у него начался жизненный кризис. – Я делаю глоток пива. – И теперь он не знает, чем ему заняться вместо футбола. Он безработный без всякой перспективы. Мой парень поселился у родителей в гараже, а недавно разбил машину. – С отвращением трясу головой и достаю из сумочки мобильник. – Он не переехал со мной в Нью-Йорк, потому что ему не нравятся большие города. Утром даже не позвонил, чтобы пожелать удачи в первый день на новой работе, а сейчас уже, – я бросаю взгляд на часы, – без двадцати десять вечера. И он не удосужился узнать, как все прошло.

Коллеги хором издают стон отвращения.

– Какого черта ты с ним вообще имеешь дело? – морщится Эрин.

Я делаю еще глоток пива, закатываю глаза и пожимаю плечами:

– Ну мне-то вообще ничего не надо, кроме хорошего секса, – вздыхает Молли. – Каждый раз, когда мне кто-нибудь приглянется, я с детьми. И у меня связаны руки.

– Ты бы не хотела никого знакомить со своими детьми?

– Нет. Да господи, они уже своему папаше с его новой девушкой устроили настоящий ад.

Эрин смеется, словно что-то вспомнив.

– Что такое? – спрашиваю я ее.

– Мои дети такие офигительные хулиганы, ты не поверишь.

– Мише – тринадцать, а Брэду – пятнадцать, – отвечает Молли. – Они решили между собой, что превратят нашу жизнь в ад, пока мы с их отцом не сойдемся снова.

– Как так? – смеюсь я.

– За этот год Брэда дважды отстраняли от учебы в школе. Миша тоже совсем с катушек слетела. Несколько недель назад, в один из выходных, когда мой бывший с новой девушкой уехали в ресторан, наши детки пригласили на ночь друзей.

Я сосредоточенно слушаю.

– Они напились, поживившись тем, что было в его домашнем баре, и вырезали ластовицы из всех трусов отцовской подружки.

Эрин смеется, а я от ужаса округляю глаза.

– И когда, – Молли делает еще глоток пива, – папаша спросил их, в чем дело, они заявили: трусы были протухшие, потому что вагина его девицы заражена.

Я разражаюсь громким хохотом.

Молли с отвращением кивает.

– Хотела бы я, чтобы это была шутка.

Эрин тоже хохочет, запрокинув голову.

– Обожаю этих чертовых деток, народ! Это просто классика!

– Нет, это просто кошмар! – резко парирует Молли.

– Почему вы развелись? – спрашиваю я.

– Честно говоря, и не знаю. – Она на мгновение задумывается. – Мы просто запутались. Оба много работали, нам было все время не до секса. У нас двое детей и ипотека. – Молли пожимает плечами.