— Спасибо, — раздался голос из динамика. — Вы получите от нас письмо с результатами через неделю.

Петя поднял с пола пиджак, снова вытер им ладони и лицо. Руки у Пети болели так, что он едва мог ими шевелить.

Ваня убирал гитару в чехол, когда Петя прошёл мимо него в коридор, не встречаясь взглядом. Он облажался.

Парни вышли из академии и, после приглушённого освещения в студии, оба зажмурились от яркого солнца. По-весеннему тёплая погода и бодрая трель птиц, встретившие их на улице, совершенно не сочетались с отвратительным настроением Пети. Он рухнул на скамейку возле входа и, устало откинувшись на спинку, пересказал Ване разговор с отцом.

— В итоге я отвлёкся. И ужасно сыграл. И всё провалил, — уныло закончил Петя, с усилием приподнявшись и потянувшись к сумке. Ладони горели и пульсировали.

— Ты не был ужасен и ничего не провалил. Мы же всё сыграли. Нормально сыграли.

Ваня собирался заспорить, но Петя его перебил.

— Низовцев, я уронил палочку.

— Все иногда роняют. Уверен, даже у Джона Бонэма* такое случалось.

— У него на концертах всегда были запасные.

— Слушай, если они не возьмут барабанщика, который, уронив палочку, продолжает играть в диком темпе, то они идиоты, и нам с ними не по пути.

С отцом Петя не разговаривал. Совсем. Вернувшись поздно вечером домой, он не застал отца. Очевидно, тот снова поехал в офис. Гордость не позволила отцу позвонить и спросить сына о прослушивании. Что ж. Гордость была и у Пети. И после их ссоры она продолжала гневно пульсировать в груди. Зайдя на кухню, Петя достал из кошелька карту, на которую отец регулярно кидал ему деньги, и разрезал её кухонными ножницами. Немного подумав, он разрезал и другую, к которой был привязан счёт с доходами по акциям, которые отец купил ему на совершеннолетие. На третьей хранилась его зарплата за подработку у отца в офисе. Эту он резать не стал, решив, что раз честно заработал, то может этими деньгами пользоваться как своими, а не отцовскими. Обломки карточек он красноречиво оставил на кухонном столе. Затем Петя тщательно промыл царапины и порезы на руках, перевязал себе ладони и, запершись в своей комнате, почти сразу уснул. Он не слышал, когда отец вернулся, но утром они встретились на кухне. Отец, обнаружив на столе Петин карточный бунт, попытался с ним поговорить, но Петя полностью его проигнорировал. Он отложил нетронутый завтрак и, подхватив сумку, выскочил из дома.

Петя шёл до школы пешком и думал, как ему теперь справляться без отцовского финансирования. Денег, заработанных в офисе отца, при очень аккуратном расходовании должно хватить до лета. Если их возьмут в академию, у Пети появится внушительная стипендия. Жить он сможет в общежитии, которое академия также предоставляла.