– А нам с-сейчас что делать? Может, сы-сы-стрелять? – заикнулся Макс, нетерпеливо ловя перебегающие фигурки в прицел.

– Не трать болты, а то опять обстрел начнут… Никому из них оттуда не выйти! – сказал Боброк.

– Зачем эльбам трогать берсерков? – удивилась Штопочка.

Боброк усмехнулся, как усмехался раньше, когда его спрашивали, почему делмэна, прорвавшегося в дом вслед за Боброком, эльбы не выпустили живым. Но ответил все же не Боброк, а Кавалерия:

– Вопрос в стиле «за что черти варят в котлах великих злодеев, если те были за них?». В берсерках, даже в ведьмах Белдо, есть зло и есть добро.

Они тоже плачут, страдают, дают милостыню нищим, смеются и кого-то жалеют. Они не злые – они смешанные. Даже худшие из них все равно смешанные. А добро… это не только нравственная категория – это физическое, реально существующее. За это эльбы их и терзают.

– Что-то сложно, – сказал Родион.

Из дома послышался крик – короткий, хриплый, сразу оборвавшийся.

– Минус один, – задумчиво сказал Боброк. – Если это первый, кого они потеряли, то они долго продержались.

– Луны.

Кто чего, а я луны. Ведь я, в конце концов, ее директор. При луне погибать веселее.

– Вы прям дядя Витя, – отозвался Сашка.

– Кто-кто? – переспросил Боброк.

– Да есть у меня дядя. Говорит все время гадости. Я его спрошу, например, про поход, а он сразу: «На байдарках? Очень советую! Под дождь попадешь, клещ укусит, плотину прорвет, мосты сорвет, а вы об сваи шарахнетесь». – «Не идти?» – «Ну почему не идти? До излучины вы точно доплывете!»

Боброк слушал мрачно. Коря же и Никита, глядя то на него, то на Сашку, внезапно принялись хохотать, толкая друг друга локтями.

– Ты что, не знал? – тихо спросил у Сашки Рома.

– Боброк тоже дядя Витя. Ты думал, его мама Боброком назвала?

Лестница на тот свет

Какие невероятные, порой страшные глупости делает человек во сне! Он словно и воли своей не имеет. Если это аналог того, что будет во время прохождения мытарств, то запросто может случиться, что я буду, похрюкивая, пожирать на четвереньках опилки, обслуживая ту или иную мою страсть, и равнодушно посматривать на открытые ворота рая – мол, и не надо мне туда, тоже мне удумали.

А рядом будет стоять довольный эльб, похлопывать меня по спине своим щупальцем и хвалить: «Молодец, свинка, молодец! Правильно выбрал!»

Рина проснулась и не сразу поняла, где она. Сознание, замедленное сном, осторожно загружало картинку жизни. Какой-то обшарпанный потолок, какие-то рыбаки, усердно плетущие сети. Стоп, какие рыбаки?! Какие сети?! Рина долго вглядывалась и наконец поняла, что это пнуйцы готовят длинную веревочную лестницу.