Я не хотела подходить, но телефон определился незнакомый, надеюсь, это не хитрости Миклашевича!

— Простите, я могу поговорить с Олесей? — спросил мужской голос.

— Олеся, мы с вами на днях встречались в ресторане, я был с вашей сестрой…

— Олеся, мне надо с вами поговорить.

— А что, моя сестра сама позвонить не может, ей посредник нужен?

— Она уехала, а я хотел бы объяснить…

— Простите, не знаю, как вас зовут…

— Андрей, меня зовут Андрей Розанов.

Не слишком ли много роз?

— Так вот, Андрей, я не знаю, что тут можно объяснить, Юля тот ломоть, который сам себя отрезал…

— Она хотела извиниться перед вами, собиралась с духом, но тут встретила на улице мать и…

— Я уже знаю об этой встрече, так что…

— Наверное, Юлю можно понять.

— Мне тоже так казалось до встречи с ней, а потом я поняла, что яблоко от яблони упало совсем недалеко, Юля точная копия матери, только мать уже старая и ее мучает совесть… А впрочем, я не очень понимаю, о чем тут говорить.

— Вы обиделись на сестру?

— За эту истерику? Нисколько. Да я и вообще не слишком обидчива, просто мне стало неинтересно. К сожалению и мама, и Юля обе напрочь лишены чувства юмора и чудовищно эгоцентричны, это тяжело. Видимо, я сознаю, что двоих Боливар не выдержит.

— А вы, выходит, упали далеко от яблони?

— Говорят, я в отца…

— Олеся, ей богу, уделите мне час вашего драгоценного времени!

— Я все-таки не понимаю, о чем нам с вами говорить.

— Если честно, я и сам не знаю… Но у меня возникла потребность пообщаться с вами.

Извините, но я сейчас не в настроении удовлетворять ваши потребности. Мне и самой достаточно хреново…

— Мне тоже, а вы знаете, что минус на минус дает плюс. Объективная реальность еще из школьной программы. Давайте попьем кофе в хорошей кондитерской, познакомимся, поболтаем… Нас обоих это ни к чему не обязывает. А я, между прочим, читал три ваших романа и хочу еще…

— Ладно врать-то! — дрогнула я.

— Честное слово. Вот встретимся и я, если вы не верите, готов обсудить с вами «Голубые воды Миссисипи», «Жизнь в зеленый горошек» и особенно «Новости — хреновости».

— Ну, запомнить три названия несложно!

— Идет! Тогда встречаемся через час…

— Через полтора у кафе «Малина», знаете?

Как ни странно, настроение несколько улучшилось. Может вовсе и неплохо поболтать с совершенно незнакомым человеком, который к тому же прочел три моих романа… А думать о том, что он связан с Юлькой, я просто не буду! Зачем? Кончено, это может не получиться, кто знает, как повернется разговор…

— Арина, скажи, ты за собой слежки не замечала?

— Слежки? — побледнела она. — Нет, не замечала, а почему ты спрашиваешь, Мэтью?

— Потому что Струков сказал, что за мной следят.

— Господи, Мэтью, кто?

— Понятия не имею, я велел Струкову разобраться, но пока он ничего не понимает.