Ну всё лучше, чем ерундой страдать. А пока… тут ещё есть те, кто страдает ерундой, и лучше бы они перестали это делать.

В кабинете артефакторов никого не оказалось.

— Ох, мы в приёмной ректора, нам даже портал открыли, — прошептала Айлинн в зеркало еле слышно.

— Сейчас буду, — заверил её Ирвин и припустил в административный корпус, по дороге жалея, что так рано отпустил Сазерленда.

Впрочем, он успел — громкий раздражённый голос господина Тимса раздавался на весь пустой коридор.

— Наглая ложь и клевета, вот что это, господин профессор. Наверное, вам просто нужно продвинуть вашу протеже на это место? И чем же она лучше Томаса?

— Госпожа Донован лучше тем, что знает материал, умеет дать его студентам, умеет после спросить его со студентов, то есть — она уже вполне сформировавшийся преподаватель. Кроме того, она прошла процедуру обсуждения диссертации на кафедре на прошлой неделе и готовится к защите работы. Чем из этого может похвастаться ваш протеже? — поинтересовался профессор.

Ладно, один защитник хорошо, а два — лучше. Ирвин открыл дверь.

И первым, кого он там увидел, оказался даже и не господин ректор профессор Стрикленд, и не господин Тимс, а лорд Торнхилл. Сидел, внимательно слушал.

— А это ещё кто? — недовольно поинтересовался господин Тимс.

— А это старший сын лорда Бакстона, он у боевиков преподаёт, — пояснил лорд Торнхилл. — Наверное, ему есть, что сказать по нашему вопросу.

— О да, — сказал Ирвин. — Здравствуйте, — он улыбнулся ректору и прочим. — Так вышло, что мне и вправду есть, что сказать. У меня есть некое свидетельство, воздушный слепок разговора. Могу предъявить контейнер, чтобы потом не было вопросов к его содержимому.

Лорд Торнхилл взял контейнер и осмотрел его.

— Вижу, что запечатан, вижу, что содержимому около трёх месяцев.

Далее его осмотрели профессор Стрикленд и профессор Сансет.

— Открывайте, Ирвин.

— Боюсь, здесь потребуется хороший воздушник, — покачал тот головой.

И тогда господин ректор сам взял у Ирвина контейнер, покрутил в руках и распечатал… и в приёмной зазвучал голос Тейблтона.

— Тимс, давно ли вы стали распоряжаться работой диссертационного совета Академии? — холодно спросил ректор у своего помощника.

А тот внезапно покраснел — вот прямо очень и очень. Кто бы мог подумать, да?

— Ты… ты, щенок! — с неожиданной злобой повернулся он к племяннику.

Тейблтон же попытался что-то сказать, но кажется, не нашёл слов.

— Тимс, я не желаю больше слышать ни об одном вашем родственнике, ясно? Более того, придётся проверить и вашу работу тоже, — сказал профессор Стрикленд. — И я бы на вашем месте извинился перед госпожой Донован, ведь она, как я понимаю, из-за ваших происков потеряла то место, которое должна занимать по праву.