Айлинн была готова, и когда они в тот вечер пришли к нему домой, у неё настал откат — она рыдала, смеялась, говорила всякую чушь, и хорошо ещё, что Ирвин не испугался, но — напоил её чем-то крепким и уложил спать. А наутро уже всё было в порядке.

— Ты молодец. Айлинн. Понятно, что бывает всякое, но — не у тебя. Ты всё предусмотрела и всё подготовила, я никогда так не смогу, — сказал ей Ирвин.

— Сможешь-сможешь! Кстати, что у тебя с выступлением на конференции? — спросила она.

Потому что март уже не за горами! И скоро закончат принимать заявки, наверное, нужно посмотреть сроки.

— Да ладно, я пока вообще не понял, что там делать. Я так, посижу и послушаю.

— Тебе что профессор сказал? Готовиться. Ты к нему подходил? Про возможные темы разговаривал?

— Нет, — вздохнул Ирвин.

— Так вот займись, — сказала она строго.

А он улыбнулся в ответ и снова её поцеловал.

— С тобой не пропаду!

И это было приятно, очень приятно.

Лорд Бакстон уже находился дома, хоть пока и не вернулся на работу — ни в парламент, и в партийные дела. Бринном заинтересовался лорд Торнхилл, он навестил Бакстон-холл, поговорил с ним, и вроде бы должен был поговорить ещё и с ректором. Наверное, поговорил, потому что Бринн в итоге съехал, и на первое время его как раз приняли в общежитие — приглядывать за порядком, не позволять молодёжи буянить, помогать, если возникнет какая-то сложность с домашними заданиями. До Айлинн долетали слухи о том, что возвращавшиеся с каникул студенты очень удивились новому сотруднику, но после того, как он разнял пару драк и разогнал пару шумных ночных гулянок, прониклись.

А потом начался второй семестр, и Айлинн сразу же поставили в расписание как преподавателя практики по специальности у первого курса. Она готовилась к занятиям, сидя на кафедре у боевиков, когда её вызвали магической связью и очень попросили прийти к артефакторам. Госпожа Маффет прямо вибрировала вся — ах, приходите, Айлинн, поскорее, тут такое, без вас никак не разобраться.

Что ж, пришлось всё бросать и идти. И первым, кого она увидела в помещении преподавательской, был Томас Тейблтон собственной загорелой и улыбающейся персоной.

— Нет, я не могу понять, как так случилось, что я здесь уже не работаю, — громко говорил он.

Ирвин заглянул на кафедру, чтобы забрать оттуда Айлинн и пойти пообедать, а потом домой. Потому что семестр начнётся только завтра. И нечего жить в Академии. В семестре тоже нечего, конечно, но сейчас — особенно. И он ни за что не поверит, если ему кто скажет, что у неё не готово какое-то занятие. И он уже успел напридумывать себе всякого, чем там они дома займутся, но на кафедре Айлинн не оказалось.

— Её сдёрнули артефакторы, что-то у них там загорелось, — сказал сидевший там же Эндрю Флэтт.