Анжела настояла на том, чтобы соблюсти правило и собиралась открыть свою сразу после боя курантов. Михаил напихал ей там доверху — альбомчик с подборкой марок, посвященной Спартакиаде Гренобля по шашкам в 67 году, увесистый знак «Шашки 3 разряд СССР», значок федерации СССР — Шашки, фирменные футболка и юбочка для игры в теннис дочкиного размера, а еще — упаковка авторских шоколадных конфет марки Bovetti.

Пускай это и выглядело некрасиво, но я проверила и эти вложения. А моя коробка сейчас была почти пустой — в мягком мешочке лежал тонкий браслет с красивыми оранжевыми опалами, заключенными в грубо обработанное золото.

Насколько я помнила — опалы, это едва ли не визитная карточка Австралии. Одна из… И еще там одна авторская штучка из Франции — шоколадный десерт с горчицей, пряностями и ароматными травами. Рекомендовано употреблять под красное сухое вино.

Раньше там было еще письмо и пачка документов, которые показали, что к своей смерти Михаил готовился заранее, ответственно и основательно. Копию завещания, документы на московскую квартиру и какие-то еще бумаги я не успела изучить, а только просмотрела, составив о них представление.

А письмо прочла.

Анжела не имела привычки шарить в моем столе, но все равно… оно было спрятано далеко и надежно. Почему-то после разговора с Алёной захотелось освежить в памяти некоторые моменты. Я достала его и ушла в санузел. Хотелось сосредоточиться на написанном, а не дергаться, прислушиваясь к звукам в квартире. Зачитывать Анжеле даже отрывки оттуда я бы пока не рискнула — сама еще толком не понимала — убивать хочется после прочтения или плакать?

Он жалел о том, что тогда сделал… ну, это ожидаемо, раз явился.

Еще признавал, что наши с ним годы оказались… оказались, на минуточку! Не были — не были, а потом вдруг оказались лучшими в его жизни, не считая текущего месяца. И не трусость… причиной своего молчаливого ухода он называл запредельный стыд — я не заслуживала такого, но поступить иначе он тогда почему-то не мог — будто сошел с ума. Да и Бог с тобой! — обессиленно опустила руку с письмом. Накрыло тебя, козла?!

Этот же стыд или нечистая совесть не позволили нормально жить потом. Новых, серьезных отношений не было. Не хотел или не складывалось? А несерьезные, получается, таки были? Сволочь! Не везло ему — вспоминал меня и всегда сравнивал.

Всегда… много раз значит. Ну, хоть развлечение у него было — сравнивать… скрипела я зубами. Ну, чем можем…

«…Просить прощения за такое бесполезно… но, надеюсь, что я все же нашел правильные слова и сказал их перед тем, как уехать. Если опять не смог — откровенно струсил… прошу сейчас — прости за все, что тебе пришлось пережить по моей вине. Но особенно — за этот мой приезд.

Вкратце — у меня рак крови.