И тут промелькнула мысль — странная такая, но я все же озвучила ее:

— А ты случайно не болен чем-нибудь… таким?

На что получила ответ будто бы даже с юмором:

— Если после сорока ты просыпаешься утром и у тебя ничего не болит…

— … значит, ты умер. Лучше б ты умер тогда! — вырвалось вдруг у меня.

Я не хотела этого! Вот точно не хотела. Да я вообще не понимала — как можно такое ляпнуть? Это было глупо — показывало, что обида моя затаилась, но все еще жива и она огромна. А еще я не могла желать ему такого, потому что сама может и пережила бы тогда его смерть, а вот ребенок в моем животе — еще неизвестно.

Может он побелел от злости? А испарина на лбу была признаком бешенства? Неважно. Не от страха… я пробормотала, потерявшись от собственных слов:

— Ну, прости… нечаянно вырвалось.

Он тоже что-то пробормотал и почти сразу ушел, огорчив дочку. А мне было так тошно от всего этого и страшно, что нервы идут вразнос из-за ситуации, в которую загнала себя сама. И мучил еще один страх — что мысль о его болезни правдива, а он просто не хочет признаваться.

И тут уже я не знала, что думать. Если все так и есть, то это будет его следующим бесчеловечным поступком — по отношению к Анжеле.

Приехать вот так… приручить, а потом усвистать куда-то там и спокойно сдохнуть?! Меня просто вымораживало от этих мыслей, трясло так, что пришлось глотать валерьянку. Я не представляла себе — как подступиться к нему, как заставить сознаться или убедить меня в обратном?

Но это был бы уже не просто разговор, а разговор по душам, потому что такие вещи чужим людям не доверяют. Так он и не доверился — озарило меня. Или же просто — ему нечего сказать, потому что все не так.

 И какой вообще разговор, если с ним я едва цежу слова? И это правильно, потому что стоило только отвлечься и чуточку потеплеть к нему — как к человеку, который добр к моему ребенку… да просто — ведет себя нормально, как перед глазами возникала та запись с телеканала, на которую я пялилась часами и которую силой отобрал и выбросил Олег — любовница моего мужа, за которой он рванул в столицу, бросив нас.

Конечно, он пытался наладить со мной отношения. Наверное, чтобы видимость хотя бы вежливого равнодушия, которую мы старательно демонстрировали ребенку, соответствовала действительности.

Не извинялся и не заискивал, не пытался как-то разжалобить, но все равно — пытался. Я, как тот зверь, о котором говорила Алёна, чувствовала все его посылы интуитивно, щелкая их на раз-два.

Часто приносит продукты и готовит на нашей кухне? Я не смогла в этом отказать — готовил он для дочери, а часто и вместе с ней. Я видела несколько причин этим его действиям— он не объедает нас и это как бы плюс ему в карму, а еще он умеет готовить и ему не лень это делать — еще плюсик.