Вопреки стараниям, я все-таки улыбаюсь, закрываю глаза и ощущаю, как лечу вперед, рассекая воздух. Шина возвращается обратно, и Калеб снова толкает ее, уже сильнее. Вцепившись пальцами в веревку, прижимаюсь к ней всем телом, упиваюсь легкостью в голове, вихрем в животе.

Подхватив шину, он раскручивает ее. Я начинаю вращаться вокруг своей оси, дрейфую в сторону дома и обратно к нему. Смеясь и улыбаясь, наконец-то вытягиваю руки вверх и запрокидываю голову назад. Мои волосы развеваются на ветру.

Это так прекрасно и изумительно. Я чувствую себя свободной. Недаром мать обожала кататься на качелях.

Этих ощущений почти достаточно, чтобы забыть о прошлых обидах. Не хочу отпускать Калеба.

Но не уверена, что ему следовало приезжать.

Шина вращается, постепенно замедляясь. Он перестает подталкивать и позволяет мне остановиться. Мир и мои внутренности прекращают кружиться. Стоя у меня за спиной, Калеб останавливает шину, а я устремляю взгляд в землю.

– Откуда ты узнал о качелях? – интересуюсь, не ожидая услышать ответ, разумеется.

Парень вручает мне лист бумаги, сложенный много раз. Я забираю его и расправляю.

Едва заметив фотографию, сразу же понимаю, что это такое. Распечатанная статья, одна из многих, посвященных моим родителям. Отец катает мать на качелях из шины на том же месте. Их лица сияют самыми искренними улыбками, какие я только видела.

Вдалеке, еле различимая, из окна на них смотрю я, подперев подбородок руками. Мне лет семь-восемь, не больше.

Сложив распечатку, отдаю ее Калебу.

– До сих пор не верится, что ты здесь, – шепчу я. – Ты действительно покинул пределы Колорадо.

– Пришло время, – отвечает он.

Я резко вздыхаю. Его слова буквально сбивают меня с ног, словно грузовик.

Не веря своим ушам, я слезаю с шины и поворачиваюсь лицом к нему. Голос у Калеба низкий, но мягкий. Четкий и веский. Он заговорил.

Обогнув шину, он подходит ко мне.

– Мой дом там, где ты, – тихо произносит парень.

Я качаю головой. Понятия не имею зачем. То ли не верю, что наконец-то его слышу; то ли не могу поверить, что не помню, почему изначально разозлилась, черт побери. Будто камень с души упал. Это все, что я хотела услышать.

Парень тянется к заднему карману, достает серую книжку в мягкой обложке, которая кажется знакомой, и вручает мне.

Забрав ее, вижу название. «Сирены Титана». Мы читали этот роман в рыбацкой хижине. Собирались закончить по возвращении домой, однако потом обнаружили, что случайно забыли его там.

– После твоего отъезда я вернулся в коттедж и начал читать сначала.

Внимательно слушая, я уже влюбляюсь в звук его красивого голоса, бархатистого и успокаивающего. Слова пока еще получаются растянутыми с непривычки.

– Вслух, – добавляет Калеб.

Он тренировал речь последние шесть недель, читая вслух.