А я сажусь на ступеньку рядом с Ноем, подперев голову руками, и в течение нескольких минут пытаюсь успокоиться.

Спустя какое-то время приезжает шериф в сопровождении скорой. Пока Холкомба укладывают на носилки, Бенсон берет у меня показания. Я рассказываю ему о пожаре, случившемся зимой, в котором Терренс сознался, не подозревая, что я подслушиваю. Шериф же сообщил, что по дороге сюда они обнаружили его машину. По их предположениям, парень припарковался на приличном расстоянии от дома, чтобы проникнуть на территорию незамеченным.

Джейк и Калеб возвращаются. Последний смотрит на меня с противоположного конца гостиной. Судя по выражению его лица, он напуган и сожалеет, только его отстраненность куда страшнее. Почему Калеб не подходит ко мне?

Между нами вдруг образовалась пропасть. Он лишь урывками поглядывает на мой чемодан.

Когда копы и врачи наконец-то уезжают, Ной отправляется проверить животных и закрыть конюшню, а Джейк заканчивает разговор с Бенсоном на крыльце.

Я вхожу в кухню и обнаруживаю Калеба, сидящего за столом в темноте. Опустив голову и сцепив руки, он опирается локтями на колени.

Едва он поднимает глаза, реальность вновь обрушивается на меня.

Не знаю, чего я ожидала. Естественно, Холкомб появился здесь не по моей прихоти, но, как только Калеб ворвался в комнату, обхватил ладонями мое лицо и увидел, что могло произойти, во мне проснулась надежда… Вдруг он осознает, что хочет провести свою жизнь со мной?

Что хочет жить, а не прятаться внутри себя.

Вместо этого Калеб увидел мой чемодан и эмоционально закрылся. Теперь он думает, что я, как и мать, его бросаю. Парень чувствует, будто его предали, но не понимает одного: взрослого человека не бросают. От него уходят, и в его силах меня остановить.

Сегодня все могло закончиться гораздо хуже. Неужели Калеб не понимает?

– Ребенок не от Калеба, – шепчет Ной, подойдя ко мне сзади. – Папе удалось выжать информацию из доктора. Сэси забеременела в августе. Калеб тогда целый месяц провел в рыбацкой хижине. Домой он вернулся в начале сентября.

Той ночью, когда мы встретились в первый раз.

– От Холкомба? – делаю предположение я.

– Нам тоже так кажется.

Холкомб отец. Они с Сэси были вместе в баре на мой день рождения. Днем она просто издевалась над нами.

Я смотрю на Калеба. Только ощущаю не облегчение, а ужасное предчувствие. Он не будет бороться за меня. Не будет писать мне. Не будет использовать язык жестов.

Калеб никогда не заговорит со мной.

Он никогда не будет общаться со своими детьми, если они вообще у него появятся.

Он любит всех, кто живет в этом доме, но никогда не скажет нам об этом.

Мою грудь словно в тисках сдавливают, глаза наполняются слезами.

– Тирнан! – доносится женский крик снаружи.