Схватив его подушку, просовываю руку под наволочку – последнее, что приходит на ум. Затем проверяю вторую. Что-то нащупав, замираю. Ткань, шелковистая… Достаю ее и смотрю на красную ленту.

Красную ленту для волос.

Мою красную ленту для волос.

Кожа вспыхивает, жар скапливается в животе.

Уголок моего рта приподнимается в хитрой улыбке. Что ж, это не трусики, зато тоже моя вещь. Я бросаю подушку обратно и завязываю волосы лентой в форме милого бантика.

Этого мало, однако образ Калеба постепенно вырисовывается фрагмент за фрагментом.

Может, он меня и ненавидит.

Ной сидит справа от меня на месте своего отца. Подняв взгляд, мельком заглядываю ему в глаза, после чего снова сосредотачиваюсь на своем учебнике. Откусив кусочек печенья, ничего не отвечаю.

Джейк ушел несколько часов назад. Я беспокоюсь, что он не выдвинулся раньше, ведь опять начался снег, а уже стемнело. Мне ненавистна мысль, что он там один. Почему Калеб не пошел с ним? Или все мы? Я могла бы потерпеть неудобства. И нам не так уж нужна рыба.

Жуя, переворачиваю страницу. Кровля хлопает на ветру, генератор в холодильнике готовит новые кубики льда.

Лента щекочет мой висок, и я усиленно подавляю улыбку, чувствуя на себе пристальный взгляд Калеба, сидящего за столом напротив.

– Я никогда не предполагал, что душой компании за ужином был мой отец, – добавляет Ной, пытаясь нас растормошить.

Однако я слишком уж наслаждаюсь вниманием его брата, чтобы вести беседы.

Протянув руку, парень дотрагивается до моей ленты.

Улыбнувшись ему, перевожу взгляд на Калеба и замечаю, как он стискивает челюсти.

– Итак, хочешь посмотреть фильм?

– Есть сиквел, где те же самые копы задерживают ту девчонку за курение травки и доставляют в участок, – отвечает он, играя бровями.

 – На всю ночь. Там много других заключенных.

– Звучит горячо, – хохотнув, закрываю учебник, бросаю оставшееся печенье на тарелку и отряхиваю руки. – Но мне нужно закончить еще около пятнадцати критических замечаний.

Я встаю из-за стола, прихватив с собой тарелку и стакан.

– Хотя в гостиную постараюсь не заходить, – говорю, поставив посуду на стойку, затем разворачиваюсь, собираясь забрать свою книгу и текстовый маркер.

Правда, когда огибаю стол, направившись к себе в комнату, Ной преграждает мне путь, выкатившись на стуле передо мной.

Я останавливаюсь, выпрямив спину.

Он окидывает взглядом мое тело, словно мешковатый свитер и пижамные шорты – это именно то, что его заводит. На самом деле Ной просто был без женщины дольше, чем ему хотелось бы, и сейчас даже мешок покажется соблазнительным.

Снова посмотрев мне в глаза, он распоряжается:

Парень плотно сжимает губы, от его привычного юмора не остается и следа.

– Я сказал, иди сюда.