– Ты загорела, – говорит Мираи.

Перевожу взгляд на нее. Очки свисают с пальцев женщины, ее волосы собраны в тугой низкий хвост.

Мираи отлично выглядит. Она в черном костюме – юбка-карандаш плюс пиджак с блестящим ремнем – и туфлях на высоком каблуке. Зато наш персональный шопинг-ассистент думает, что мне по-прежнему двенадцать лет, судя по платью, которое она подготовила. Я прячу его под длинным черным пальто. Мираи, похоже, имеет в виду мое лицо – единственный видимый участок кожи.

– Тебе там понравилось?

Пустующее место возле меня сильно удручает. Жаль, что Джейка здесь нет.

Он ведь предлагал приехать. Только мой длинный язык все испортил, и я отказалась.

К тому же я почти не ела с момента приезда. У местной еды совсем другой вкус.

– Я созванивалась с ним, пока ты гостила в Колорадо. С твоим дядей. Боялась, что он окажется сволочью. – Она тихо смеется. – У него тот еще характер.

Улыбаюсь себе под нос, повернувшись обратно к окну.

Однако меня переполняет гордость. Мне нравится, когда он такой.

– Кстати, я их пригласила. Предлагала оплатить перелет.

– Ван дер Берги никогда не покинут Колорадо.

Ной – может быть.

Джейк – не по собственной воле. А Калеб… Невозможно представить его в любом другом месте.

Мое дыхание становится неровным. Я гадаю, который сейчас час на пике, и чем они занимаются. Ной, вероятно, проводит тестовые заезды, тратя на это гораздо больше времени, чем позволено. Когда он вернется, Джейк наорет на него и отправит в дом помогать мне с ланчем…

Но меня нет на кухне. Парень будет готовить ланч один. Или поедет в город за чизбургерами.

Интересно, Ной свел то пятно с сиденья? Зная его… он просто оставит все как есть. Порой мой кузен слишком ленив.

– Первым произнесет речь преподобный, – говорит Мираи, – затем я, Джордж Палмер, Кэсиди Ли и Дельмонт Уильямс.

Откинувшись на спинку сиденья, я смотрю через лобовое стекло на катафалк, транспортирующий моих родителей сначала на церемонию прощания, потом в крематорий.

– После этого преподобный спросит, не желает ли кто-нибудь сказать несколько слов, – продолжает она медленным, мягким тоном. – Если решишь, что хочешь высказаться, не стесняйся, ладно?

Мираи объясняет мне протокол, будто ребенку. Словно боится, что я проснусь и зареву, если она повысит голос.

– Тебе не обязательно так говорить. Я не сплю.

Женщина смотрит на меня, глубоко вздохнув. Ее глаза начинают блестеть, поэтому она отворачивается, чтобы я не увидела.

– Помнишь свои ночные кошмары? – спрашивает Мираи, глядя в окно. – Мы обсуждали их, когда ты была маленькой.

Они возобновились в Колорадо. Я не рассказала ей, и не собираюсь.

– Приступы случались каждую ночь. Мы тебя будили, успокаивали, чтобы ты перестала кричать, после чего опять укладывали спать.

Помнится смутно.