Вероятно, будь я трезвее, эта фраза показалась бы мне глупой и избитой, но я уже опьянела после двух пинт. Вдобавок само внимание Коннора Дрейка действовало на меня как дурман. Он был красив, стоял очень близко, смотрел только на меня своими большими зелеными глазами из-под темных бровей и широко улыбался – мне вдруг подумалось, что эти губы очень приятно целовать.

– Я полна сюрпризов, – ответила я, натирая кончик кия мелом.

– Вот как? – Улыбка Коннора стала нежнее. Он протянул руку, и на миг я решила, что он сейчас дотронется до меня, но Коннор замер. – У тебя ресничка на щеке.

Я потерла щеку в том месте, куда указывал Коннор, и почувствовала, что лицо прямо-таки горит. То, что Коннор хотел коснуться меня, но не коснулся, тронуло меня больше, чем если бы он все-таки снял ресницу с моего лица.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Всегда пожалуйста, – ответил Коннор. Он снова одарил меня ослепительной улыбкой, и я грелась в ее лучах. – Отем Колдуэлл из Небраски, – проговорил он, – давай играть.

Я наблюдал, как Отем наклоняется над бильярдным столом и разбивает шары точно профи. Коннор наклонился к ней, и они о чем-то тихо заговорили. Потом он потянулся к ее лицу, но тут же отдернул руку. Классический прием Коннора Дрейка. Мэтт Декер, единственный из всех студентов Амхерста (кроме Коннора), которого я считал другом, тоже это заметил.

Он подтолкнул меня плечом, поднес к губам кий, как будто это микрофон, и тихо проговорил на манер комментатора игры в гольф:

– Сегодня вечером Коннор все делает правильно, ты так не считаешь, Уэс?

– В самом деле, Мэтт, – прошептал я в ответ. – Он в ударе. В ход пошел знаменитый прием Дрейка «несуществующая ресничка». Выполнено идеально. Давай посмотрим этот момент в повторе.

– Безупречно, Уэс. Какая техника. И рыжий судья дает ему заслуженные десять очков.

Декер фыркнул, а я отвернулся и глотнул пива.

«Я первым с ней заговорил».

До чего же глупо. Она же не территория, которую можно застолбить. Я не втыкал в нее флажок.

«Судя по тому, как у них с Коннором развиваются отношения, ты в ближайшее время ничего в нее не воткнешь».

Эта грубая мысль не могла заслонить правду: я всю неделю думал об Отем Колдуэлл. Мне нравилось с ней говорить, и если бы во время нашей беседы в библиотеке я оказался разговорчивее, то сейчас это я играл бы с ней в бильярд. Стоял бы там, рядом с ней, и она смотрела бы на меня снизу вверх своими удивительными светло-карими глазами. Вместо этого я отдал ее Коннору без боя.

– Уэс, – позвал Коннор. – О чем это вы с Декером так мило перешептываетесь? – Он как бы невзначай обнял Отем за плечи. – Мы с моим секретным оружием вас сделаем.

– Это мы еще посмотрим, Дрейк.