Получив из штаба несколько ящиков с толовыми шашками, приступили к изготовлению в полевых условиях самодельных взрывных устройств. Простые портянки измазывались солидолом и на них аккуратными рядами накладывали стрелянные гильзы. Получившимися осколочными рубашками обматывали толовые шашки, изготавливая заменители оборонительных гранат. На пути возможного продвижения немецких танков установили управляемые фугасы из снарядов 152мм гаубиц. К двум-трем бутылкам с зажигательной смесью приматывал толовую шашку и все это заматывали самодельной осколочной рубашкой.

Такой гибрид при взрыве среди живой силы противника производил неизгладимы эффект.

Каждый дом давался немцам с большими потерями. По моим подсчетам, только на моем участке, мы положили около двухсот человек и четыре танка. Единственное что немцы могли противопоставить, так это расстреливать дома из танковых пушек и гаубиц, с закрытых позиций. Попытки выкатить несколько полевых орудий закончились большими потерями расчетов от огня снайперов.

Но даже самоотверженная борьба не может противостоять безжалостному выверенному механизму.

Я всегда считал, что там, где говорят про героев, значит там, молчат про ошибки. Война это работа. Если все настроено и подготовлено, то нет места героизму. Это работа, грязная кропотливая, но работа. И немцы ее умеют делать. А мы оплачиваем ошибки начальства своими героическими смертями.

Как и в прошлой истории, штаб 13-й армии принял решение идти на прорыв. Части, расположенные в городе и отсеченные вклинившимися частями 23-й немецкой пехотной дивизии, не были извещены. После попытки прорыва, мы еще четыре дня отбивались в городе.

Все свои приборы — ноутбук, радиосканер и радиопередатчик, я спрятал в подвале полуразрушенного дома, на всякий случай заминировав. С собой оставил переносную радиостанцию. Патронов практически не было, и уже давно сражались трофейным оружием. Из отряда, численностью около ста пятидесяти человек осталось в строю двадцать шесть. Среди них были моих два старых знакомых еще по бою в лесу старшина Вяткин и молодой боец Воропаев. Они давно меня узнали и всегда старались держаться рядом. Как-то вечером, после боя, молодой Воропаев в лицах рассказывал как мы там в лесу немцам надавали. Поднимал так сказать авторитет.

Как-то, это было сразу по окончанию училища, и я молодым зеленым лейтенантом попал в часть, один старый-старый прапорщик сказал интересную вещь, которую я никогда не забываю и стараюсь следовать ей: "Никогда не говори солдатам, что все знаешь и умеешь, показывай делами, тогда только будут уважать, и при необходимости пойдут с тобой на смерть". Сейчас, будучи в двух шагах от смерти, понимал, насколько он оказался прав.