Второй танк не успел затормозить и попытался свернуть вправо и наехал на второй фугас, чем мы не преминули воспользоваться. Раздался второй взрыв прямо под гусеницей. Порвало гусеницу и оторвало несколько катков. Танк замер.

Бойцы, в нарушение всех инструкций, радостно закричали «Ура». Две следующие «двоечки» синхронно развернулись в нашу сторону и открыли огонь по лесу из курсовых пулеметов. С бронетранспортеров и уже видимых грузовиков Опелей-Блицов посыпалась пехота. Пулеметчики открыли огонь. Забухали винтовки.

Я скромно разместился на противоположной стороне дороге, замаскировавшись и приготовив для стрельбы свою СВУ, зарядив ее бронебойно-зажигательными патронами.

Со мной редкой цепью залегли выбранные стрелки. Через тридцать секунд все четыре танка, на которых были размещены канистры, уже горели как факелы. Одна из «двоечек» попыталась сманеврировать и наехала на третий фугас. Раздался взрыв. Танк опрокинуло. Последний танк, зажатый между поврежденными пытался дергаться, но разгоревшийся пожар на броне заставил его остановиться и из него полезли танкисты, которые тут же были застрелены. Немецкая пехота сделала попытку атаковать, но нарвавшись на плотный огонь трофейных пулеметов, залегла и начала отступать. В это время я, чуть переместившись в сторону, из снайперской винтовки, вполне спокойно сумел завалить водителя «Ганомага», через открытый люк и пулеметчика, который имел дурость дать мне для этого шанс. Второй номер, попытавшийся продолжить стрельбу, получил пулю в голову.

Но бой начал принимать затяжной характер, а нам это было не выгодно и в условиях леса и подавляющая численности немцев. Сейчас они начнут обходить и зажимать в клещи.

Сделав еще несколько выстрелов из СВУ, завалив особенно резвых, начал отступать. Пока немцы были отвлечены перестрелкой, мы с бойцами подбежали к танкам и покидали в открытые люки гранаты с привязанными к ним четырехсотграммовыми толовыми шашками. Переждав четыре мощных взрыва — детонацию боекомплектов танков, мы побежали на соединение с основным отрядом.

Перебежав дорогу, схватив Михайлова за рукав потянул его назад, он сначала начал выпендриваться, но когда я ему доступно объяснил, что будет дальше, он подтвердил мой приказ на отступление.

Быстро оттаскивая раненных и убитых с позиций, мы начали отступать. Немцы, видя отступление, бросились в атаку, но добежав до оставленных нами позиций, нарвались на огонь прикрывающего пулемета и весьма впечатляющий взрыв монки. На этом их атака и заглохла. Я еще немного задержался и сделал несколько выстрелов, чтоб немцы не расслаблялись. Они залегли и начали бешено стрелять в ответ. Кажется, что-то кричали про снайпера.

По моим подсчетам их потери составили от пятидесяти до семидесяти человек.