– Ну, так что? Организовать тебе знакомство с богатым дядей? – не упускает мысль она.

– Мне, наверное, такое не подойдет, Оксан… – неуверенно отнекиваюсь я. – Не умею я всего этого, понимаешь?

– Чего не умеешь? – вопросительно косится подруга.

– Сексом заниматься, – выпаливаю, краснея.

– Девственница, значит? – понимающе тянет она. – Так это даже хорошо, ценить больше будет.

По правде сказать, я всегда мечтала примерить на себя жизнь, которую, судя по соцсетям, ведут сотни других молодых девушек, – завтракать эстетичными круассанами, носить брендовую одежду, покупать косметику премиум-класса и отдыхать на Мальдивах. Я ведь ничуть не хуже!

«Прямо, как Джоли в молодости», «не лицо, а произведение искусства», «ноги от ушей, тебе бы в модели податься» – каких только комплиментов не слышала в свой адрес.  Я знаю, что красивая, еще в восьмом классе, когда мальчишки начали табунами за мной бегать, поняла это. Но вот пользоваться внешностью, как каким-то козырем, никогда не умела… А, может, пора начать?

– Как Булатик? – резко переводит тему Оксана.

– Все так же, – грустно вздыхаю я, вспоминая брата, страдающего детским церебральным параличом. – Он, конечно, старается, да и мама не оставляет надежд, что он когда-нибудь пойдет, но…

– Ему, наверное, всякие тренажеры нужны? Ходунки и прочее?

– Да, мы на вертикализатор уже несколько лет копим, но пока даже половины не собрали, – отзываюсь я, комкая в ладонях салфетку.

Всегда, когда речь заходит о Булате, сердце сжимается от острой жалости. Мне так хочется, чтобы брат жил полной жизнью: резвился, бегал, играл с другими детьми… Но он проводит дни в инвалидном кресле, постоянно борясь со своим непослушным телом за право на какие-то элементарные вещи, о которых здоровые люди даже не задумываются. Например, ходьба, самостоятельный прием пищи или возможность беспрепятственно сменить позу.

– А был бы у тебя спонсор, ты бы Булату давно этот вертикализатор организовала, – заявляет Оксана, добивая меня одним ударом. – Тут ведь хозяин-барин – хочешь на себя бабки трать, хочешь – на близких. Папики же – они не налоговая, отчетов не просят. Для них главное, чтоб у тебя голова никогда не болела, а до остального им дела нет.

Черта с два! Ну действительно! Чего я ломаюсь? Ведь правду же Оксанка говорит, были б у меня деньги, я бы сумела распорядиться ими с умом! Не только себе, но и брату бы помогла, и матери… А то она у меня уже лет десять, с тех пор, как отца похоронили, копейки считает… И вечно не хватает! А вот Оксанка на полную катушку живет! Живет и шикует! Я тоже так хочу!

– Ну, рассказывай, красивая. Как зовут? Чем занимаешься? – низким грудным голосом интересуется Виктор.

Стараюсь на него не глядеть, но кожей все равно ощущаю липкий взор, охаживающий мое лицо, грудь и ноги.