Едва я успеваю назвать свое имя, как дверь соседнего кабинета распахивается и на пороге появляется шикарная девушка с ногами от ушей. Этакая топ-модель по-русски – стройная, грудастая и неимоверно красивая.

При взгляде на ее безупречную фигуру, обтянутую узким черным платьем, руки сами собой стискиваются в кулаки, а на языке мгновенно появляется привкус горечи. М-да, я и предположить не могла, что в борьбе за должность секретарши мне придется конкурировать с финалистками конкурса красоты. Я, конечно, и сама далеко не дурнушка, но по этой особе явно плачет какой-нибудь титул.

– Проходи давай, – Наталья указывает рукой на кабинет Пеплова и я, стряхнув навалившийся морок, поднимаюсь с дивана.

Волнение новой волной прокатывается от груди к ногам, отчего колени становятся трясущимися, а дыхание – учащенным. Мысль о предстоящей встрече с Антоном превращает меня в жалкую неврастеничку, и я из последних сил пытаюсь обуздать рвущуюся наружу панику. Сделав глубокий рваный вдох, перешагиваю порог кабинета и, закрыв за собой дверь, замираю.

Пеплов сидит за массивным дубовым столом и с сосредоточенным видом гипнотизирует какие-то документы, лежащие перед ним. На нем светлая рубашка с закатанными рукавами, обнажающая его красивые предплечья со слегка выступающими венами. Вне всяких сомнений, парень понял, что в кабинет кто-то вошел, однако по неведомой причине решил не обращать на это внимания.

– Здравствуйте, – подрагивающим голосом произношу я.

– Здравствуйте, – не поднимая головы, отзывается он.

Я совершенно не знаю, как себя вести. Все заранее продуманные тактики поведения испаряются, и подсознание мечется в тщетных попытках хоть как-то выправить эту неловкую ситуацию.

– Я на собеседование, – чуть тверже говорю я.

Наконец взгляд Антона отрывается от бумаг и с торопливой небрежностью проскальзывает по моему лицу. Однако через мгновенье возвращается вновь. Теперь он смотрит по-другому: пронзительно, изучающе. Его лицо, как и всегда, лишено эмоций, но я по глазам вижу, что он меня узнал.

– А ты настойчивая, – задумчиво потирая щетину на подбородке, замечает он.

– Это разве плохо? – постепенно обретая почву под ногами, отзываюсь я.

– Смотря для чего, – Антон откидывается на спинку кожаного кресла, не отрывая от меня бездонных черных глаз.

– Я могу присесть? – стараясь не терять твердости духа, спрашиваю я.

– Садись, – после небольшой паузы разрешает он.

Сделав несколько шагов, опускаюсь на стул по соседству с его столом и с силой вцепляюсь пальцами в лежащую на коленях сумочку – так легче выдерживать нестерпимо острый мужской взгляд, блуждающий по моему лицу.

– Я вижу, ты решила сменить профессию, – снабжая последнее слово здоровенной порцией сарказма, – заявляет Пеплов.