Лэтти дернула плечом:

– Говорили же мне, от старика лучше не рожать! Впрочем, у него и более ранние дети не удались…

Прежде, чем ей успели ответить, красотка гордо прошествовала к выходу, сверкая алыми каблуками.

– Саам обезьяна краснопятая! – прошипела ей вслед Белла. – Уф! – она достала сигареты дрожащими от подавленного гнева руками и закурила.

– И ты удивляешься моей вспыльчивости?! – развел руками Ефим. – А я удивляюсь своему долготерпению!

– Вы терпите Лэтти всего три дня, – Алиса отошла к бару и налила себе в бокал легкого светлого вина, – а мы – пятнадцать лет!

– Жалко Жанну, – Гена закурил. – С такой матерью она растет, как на вулкане.

– А о какой вине перед моим отцом вы говорили? – спросила у него Наташа. – При чем тут "Доктор Живаго"?

– О, тебе пора узнать эту историю, – Коган складывал бумаги. – Геннадий?

– Да, конечно, я расскажу…

… Виктор Николаевич Навицкий и Вилибалд Яковлевич Винтерштерн в молодости работали инструкторами космомола в райкоме партии. Оба были на хорошем счету у руководства, и им сулили продвижение в горком. Больше шансов на это имел Виктор потому, что Вилибалд, этнический немец с латышским именем, внушал меньше доверия, особенно в те годы, когда еще свежи были воспоминания о войне… Зато у Вилибалда была крепкая семья – жена Марина и сын Гена, а Виктор был холост. А продвигать на повышение предпочитали людей семейных. Энергичная деятельная Марина сосватала ему свою дальнюю родственницу Татьяну.

Однажды Виктор Николаевич забрал у одного из студентов, конопатого очкарика, пару книг, о которых тогда было принято говорить "Не читал, но осуждаю". И прежде чем сдать их своему начальству и разбирать персональное дело студента, решил полистать их сам, посмотреть, за что их подвергают такому остракизму.

"Архипелаг ГУЛАГ" и "Доктора Живаго" Виктор читал долго; времени на чтение было мало; его активно готовили к переводу в горком. Вилибалд и Марина часто бывали в гостях у Навицких. Марина сетовала на то, что у кузины с мужем все еще нет детей…

Однажды на приеме в райкоме в честь Дня Победы разговор за столом зашел о диссидентах и запретной литературе…

– Да вот листала я этого "Живаго"! – громогласно оповестила Марина, успевшая основательно подкрепиться коньяком. – У Витьки на столе валялся! И чего? Да ничего! Болтовня одна, ля-ля, тополя! Эти диссиды глазки закатывают: "Ах, "Живаго", гениально! А что там гениального? Да ничего я не углядела!

– У какого же это Витьки вы сей роман видели? – тихо полюбопытствовал молодой человек в скромном сером костюме, тихо пивший весь вечер крем-соду, и любезно подал Марине еще один бокал коньяка.