Да, именно так – они были плотоядными животными. Однажды находчивый охотник и вождь Висакё повстречал оленя. Он был единственным человеком, которого эти звери остерегались.

— Значит, сильный был воин, — задумчиво пробормотал Хельми, подкидывая сучья в костёр.

— Висакё спросил, куда отправляется его рогатый друг, олень же ответил, что идёт охотиться на людей. Проводив его взглядом, охотник нарвал целый мешок лесных яблок. Свою ношу он повесил на спину и отправился туда, где недавно скрылся олень. Увидев силуэт человека, зверь бросился к нему и впился зубами в мешок, думая, что это спина. Кислый вкус лесных плодов вызвал отвращение оленя, и тот выплюнул схваченные яблоки. С тех пор олени считают людей несъедобными, — закончив свой рассказ, я огляделась.

Лица воинов были задумчивыми и отрешёнными и только Ульв продолжал раскапывать ямку под костром.

— Один подсказал воину, как обмануть оленя, — подытожил Матс, сделав глоток из кружки, — хотя, глупые твои индейцы, олени едят траву, об этом даже маленькие дети знают.

— Это всего лишь история, — улыбнулась я, возвращаясь к медитативному занятию — поджог веточки и её закапывание.

— Хельми, Эйнар сегодня ночуете на драккаре, — распорядился конунг до этого молчавший, он внимательно слушал меня и время от времени бросал в мою сторону задумчивые взгляды.

Спустя час воины стали разбредаться, в поисках удобного места для сна. Хальгорд и Бруно ушли на драккар, обсуждая дальнейший путь домой. Я же в компании Свейна и Ульва осталась у костра, треск поленьев, шум прибоя — это умиротворяло. Двигаться было лень, говорить тоже. Наблюдая за танцем пламени, я вновь и вновь мысленно возвращалась в бухту, от воспоминаний сердце пускалось вскачь, а щёки пылали от… жара, точно жара огня.

— Ульв, подай отвару, пожалуйста.

— Держи, — вручив кружку с остывшим травяным чаем, парень продолжил расширять ямку в песке. На мгновение что-то блеснуло в ней, но тут же было снова засыпано.

— Остановись, — попросила, подхватив свою веточку, принялась ворошить насыпь.

— Что ты ищешь?"

"— Не знаю, — пожала плечами и тут же удовлетворённо воскликнула, — есть.

— Камень? Зачем тебе он? — с недоумением пробормотал Свейн, разглядывая на моей ладони небольшой комочек, облепленный песком и мусором.

— Просто, — отрешённо прошептала, держа в руках расплавленное стекло. То, что это было оно, я не сомневалась, не зря столько лет отучилась на химфаке и столько же отработала на производстве.

Как я могла забыть — кто я! Ведь, как говорил один известный учёный: «Химик — это «универсальный солдат». Он знает правила функционирования мира (физика всех мастей) и преисполнен романтики. Ведь химия — это наука превращений, и для многих и реальное чудо».