Она, похоже, ничуть не боялась незнакомца, ломившегося в ее дом среди ночи. Может быть, она уже позвонила в полицию? Горы, казалось, притихли, наблюдая за этим поединком незваного гостя и хозяйки. Устыдившись своей истерики, он поднял правую руку в знак приветствия.

Женщина в окне не шевельнулась.

Бесконечно медленно ползли минуты.

Всматриваясь в темноту, он вдруг понял, что она исчезла. Куда она могла деваться?

— Алло, алло, — повторил он, — есть здесь кто-нибудь?

Говорить по-французски в этих местах было нелепо. Дом необитаем, ему померещилось. Поднялся ветер, заколыхал низкие ветви елей, суровых стражей вершин. Он вздрогнул и решил, что пора вернуться. Он проведет ночь в «ауди», завтра утром, в лучшем случае, кого-нибудь разыщет. И вдруг женщина показалась снова, на этот раз в приоткрытом окне над крыльцом.

Он не слышал, как она спустилась, как открыла ставни. По воздуху, что ли, перелетела со второго этажа на первый?

Она словно оцепенела и не произносила ни слова. Он попытался объясниться на ломаном языке.

Он различал женщину плохо, но она явно была не первой молодости. И вдруг низкая, на диво мощная нота взмыла от порога. Незнакомка заговорила зычным голосом с густым акцентом, раскатывая «р».

Казалось, барабанные палочки застучали в голове. Тон не допускал возражений, это был приказ немедленно убираться.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но тот же зычный голос вдруг окликнул его:

Лязгнул тяжелый замок, скрипнули петли, и дверь приоткрылась. В слабом трепещущем свете то ли свечи, то ли лампы стояла крошечная сгорбленная женщина в чепце и ночной сорочке. Крестьянка из старинных сказок. Жестом она пригласила его войти. Она что-то бормотала себе под нос, и он прислушался: в потоке ее речи редкие внятные слова мелькали золотыми самородками. Насколько он понял, пансион закрыт на лето и откроется только в конце ноября, к лыжному сезону. Она тут просто сторожиха. Это слово она повторила трижды. Если он хочет, она может приютить его на ночь. Тощим пальцем, высовывавшимся из митенки, она указала наверх. Этот палец — кожа да кости — испугал его.

Она шагнула навстречу. Недолго думая, он пустился наутек, добежал до машины, заперся в ней и включил фары, рискуя разрядить аккумулятор. Он всматривался в темноту, боясь, как бы старуха силой не затащила его к себе. Сердце отчаянно колотилось в груди. Наконец он погасил фары, опустил спинку водительского сиденья и свернулся калачиком. Минут через десять, не в состоянии уснуть, он одумался. Он просто смешон. Женщина пожалела его, а он повел себя по-хамски. Собравшись с духом, он открыл дверцу, достал из чемодана туалетные принадлежности и вернулся к дому.

Он был выше ее по крайней мере на две головы. Она показала ему лестницу, жестом пригласив наверх.