Никуда не слетают, синовиальная сумка восстанавливается слой за слоем и клетка за клеткой. Не быстро, но и не медленно. Мне прогресс очевиден.

— Что с диетой? — спрашиваю, поскольку пациенту всё равно лежать лицом вниз ещё полчаса.

— Соблюдаю всё, как вы сказали, — доносится с кровати. — Добавки тоже принимать начал.

Теперь понятно, почему регенерация скачкообразно усилилась: у клеток нет проблем со строительным материалом. А уж «программами» восстановления я их обеспечиваю.

По хорошему, его сустав уже «поймал волну» и восстанавливается теперь сам. Ну и плазмолифтинг, конечно, великая вещь. В месте ввода плазмы, регенерационные процессы вообще подобны каскаду.

Лёгкий случай в сравнении с Анной. Да и жизни его ничего не угрожало, даже если б меня и не было.

Ловлю себя на мысли, что, наверное, так врачи и становятся циниками.

В одиннадцать Котлинский приводит Анну с психотерапии. Замечаю, что у неё даже румянец на щеках появился.

Начинаем второй заход. Теперь, спустя час, оцениваю результат на свежую голову и лично у меня никаких сомнений: за пять или семь сеансов я вычищу все метастазы из лимфоузла. Полностью.

Сейчас даже вопрос не во мне: я уже автоматически «держу» нужную частоту, практика — великая вещь. Всё упирается только в скорость «работы» её лимфоцитов.

Программа «стоит», не слетает. Пусть пока — только в лимфоузле, но метод работает.

Минут пятнадцать просто предаюсь эйфорическому созерцанию.

И ведь поделиться не с кем.

Когда уже провожаю Анну до двери, осмеливаюсь намекнуть:

— Мне кажется, сегодня вам должно быть получше.

— Ну что? — накидывается на меня Котлинский сразу после того, как за Анной захлопывается дверь.

— Игорь Витальевич, боюсь сглазить. Такими темпами, за пять-семь сеансов метастазы в лимфоузле уберу. И смогу заняться непосредственно опухолью. — выдыхаю на одном дыхании, не до конца веря сам себе.

Котлинский не спешит радоваться раньше времени, но и не огорчается:

— Поживём — увидим. Хуже точно не будет. Работаем дальше. Чаю хочешь?

Чаю я действительно хочу. И пью его с Котлинским ещё минут пятнадцать.

Здание Генеральной прокуратуры. Кабинет Начальника службы специальных прокуроров. Бахтин за столом напротив посетителя раскладывает листы из принтера:

— Вот смотри. Схема. Потребителям коммунальных услуг отопление тарифицируется, как если вода нагревается с ноля зимой.

— Врубился, — водит пальцем по каким-то расчётам посетитель.

— Электроэнергия в себестоимость также всё закладывает с ноля.

— А вот — техпроцесс, по которому вода с электростанции Энергосбыта поступает в Тепловые Сети подогретой на несколько десятков градусов. Вот расчёты, — Бахтин передаёт ксерокопию какого-то старого документа ещё со штампом «СССР» в углу.