В сравнении со случаем Анны. Если будут внутриутробные инфекции, любые вирусы в организме или аналогичное — Шаматов в курсе, что Саша в шаговой доступности. И тут же даст знать. Тем более, как я понимаю, твоя санация — лично тебе вообще раз плюнуть?

— Не то чтоб раз плюнуть, но намного легче, чем сустав или чем ожидается у Анны.

— О чём и говорю. У Шаматова — не проектная, а процеcсная нагрузка. Если ты там будешь нужен пару раз в неделю — тебя тут же дёрнут. Справишься. — Продолжает Котлинский. — Твоим образованием и натаскиванием, на что я рассчитывал с помощью Шаматова, займёмся потом. А у Анны — как раз проектная ситуация. Хуже лично ей — если ты прав, а всё к тому идёт — точно не сделать. И именно в её клиническом состоянии хороши все варианты. Месяц до операции точно есть. По факту и опыту, даже больше месяца: они в семье, под давлением мужа, сто процентов захотят оперироваться в Европе, а туда они визу будут получать не ясно сколько…

— А сустав? — спрашивает Стеклов, постукивая карандашом по ладони, закинув ногу за ногу и глядя в пол.

— А сустав — до кучи. Что-то мы с тобой сегодня поменялись ролями. — Отвечает Котлинский. — Ты сейчас говоришь, как администратор; а я — как лечащий врач… Саша, как тебя по времени развести с ними обоими?

— В идеале, час прямо с утра — Анна. Потом час — сустав. Потом ещё час — снова Анна. Ей однозначно будет не хуже, — поясняю в ответ на два вопросительных взгляда. — Между двумя сеансами с Анной мне нужен перерыв: проверить, насколько будут «держаться» программы, которые буду пытаться ставить. Как раз в этом промежутке час займусь суставом.

— Принято. — Припечатывает ладонью по столу Котлинский. — А мы этот час «перерыва» как раз её психотерапевтировать будем.

— А кого ты хочешь запрячь на психотерапию? — недоверчиво поднимает бровь Стеклов.

— Частично сам. — Уверенно отвечает Котлинский. — Частично, может, Оспанова попрошу.

— Не подумал. — кивает Стеклов. — С харизмой и мозгами у тебя действительно всё в порядке. Вот как раз с психикой ты сможешь… — Стеклов недоговаривает что-то понятное им обоим, а я не спрашиваю: харизмы у Котлинского действительно хоть отбавляй.

Даже я на себе это ощущаю.

Потом спрошу при случае.

Выхожу из клиники и задумчиво бреду по аллее. В этот момент звонит мой телефон. С удивление вижу, что звонит мать.

— Привет, мам, — видимо, удивления в моём голосе больше, чем нужно, потому что она сразу переходит в наступление:

— Что, не ждал? Или не рад?

— Да рад, мам, просто с работы вышел, думаю кое о чём… Извини, если сейчас буду тормозить.

— У меня — нет. А вот у другого человека — вполне может быть. Устроился в одну клинику, пока — на лето (не уточняю деталей). Вот есть пациентка, у неё очень плохой диагноз. Думаю о перспективах.