Там, за толстыми стенами заброшенного и всеми забытого замка росли, развивались и гибли Империи. Гремели войны. Поколения сменялись, создавая новый мир. Но здесь, в старом тронном зале с забитыми, поросшим мхом окнами, все оставалось неизменным с тех самых пор, как хозяин сел на свой трон. Только тяжелые доспехи покрылись пылью и паутиной. Мышцы закаменели от долгой неподвижности, кости стали тверже алмазов, а глаза отвыкли от света. Меч на коленях тосковал по крови и чужой боли. Но это было неважно.

Неожиданно где-то далеко, в пустых коридорах послышались осторожные шаги. Чем громче звучали звуки, тем быстрее сонная оторопь отступала. Пальцы вспомнили движение и оплелись вокруг рукояти меча. Тот зазвенел от восторга и ожидания.

Скрипнула давно несмазанными петлями створка двери. Гость пах кровью, вином, чьим-то страданием и кислым отчаянием. Его голос вкрадчиво произнес:

— Ну привет, отрекшийся.

В почтительном тоне слышалась плохо скрытая насмешка. И Хранитель глубоко вздохнул. От этого, казалось, сотряслись толстые каменные стены. Ветер пронесся по пустынным комнатам, разгоняя пыль и застоявшийся воздух. А затем, в прорезях шлема, вспыхнул холодный синий блеск:

— Зачем… пожаловал?

Слова давались с трудом. И прозвучали неожиданно скрипуче и громко. Так, что гость отпрянул, закрывая ладонями уши.

— Да тише ты. Я пришел проведать тебя, — он явил улыбку, показавшую ряд белых зубов. — И сообщить, что все твои стражи мертвы. Ключи собраны и замки открыты. Вот такой я молодец."

"Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Так что теперь ты свободен. Хранитель Праведности, рыцарь, отрекшийся от Света.

Ответом ему был хриплый смех:

— Рыцарь? Я давно убил в себе человека. Только Предназначение движет мной. Ты должен был понять это, Хранитель Хаоса.

Гость отступил на шаг назад. Задумчиво потер ладонью подбородок и протянул:

— Ну не знаю. Мне нравится личина человека. Есть в этом своя прелесть.

— Поэтому тебе никогда не познать истинную Силу, — наставительно произнес рыцарь.

Доспехи громыхнули, когда он поднялся на ноги. Подошвы гулко лязгнули по каменному полу. За спиной расправился рваный плащ из первозданной тьмы.

— Ты сказал, что я свободен?

— Да, — подтвердил гость. — За время твоего сна накопилось много работы. Пришла пора восстановить справедливость.

Отрекшийся поднял огромный, в рост человека меч. И выгравированные по лезвию руны тускло замерцали, откликаясь на вливаемую в металл Силу:

— Справедливость? Что же. Это я умею.

Глава 2 Обряд

— Эй, ведьма, ты что натворила?

Голос доносился до меня откуда-то издалека. Говорил Иван. Вроде бы. Значит, я вернулся!

— Я? — послышался удивленный голос Муэрте. — Мальчик, ты начинаешь дерзить.