В сухом воздухе крутились мелкие светящиеся в лучах света пылинки.

На столе в центре комнаты стояла клетка, забранная стеклянными боками. В ее недрах горели свечи, отбрасывая блики на зеркальные поверхности. И лишь приглядевшись, я с удивлением понял, что на самом деле сияние излучали не лепестки огня. Свет исходил от яркой птицы, которая время от времени встряхивалась на жердочке и от этого с ее перьев осыпались искры.

За столом сидел старик, который что-то записывал в большую книгу длинным гусиным пером. Он был одет в багровую сутану, походящую кроем на монашескую одежду с широким капюшоном, расшитым мелкими камнями, напоминающими капли крови. Заметив меня, незнакомец поднял голову. Мужчина был моложе, чем показался поначалу. Но быть может все дело было в ярко-голубых глазах, глянувших на меня из-под светлых ресниц. Словно выцветшие на солнце волосы были забраны в толстую косу, и та была перекинута через плечо.

— А, мастер-инквизитор, — растянув губы в улыбке, добродушно произнес мужчина и убрал перо в чернильницу. — Прошу, проходите. Располагайтесь. Я рад собеседнику.

При движении коса качнулась змеей и сползла на спину. Мне померещилось, что на самом ее кончике блеснули алые угольки глаз. Но тут же потухли.

Я приблизился и уселся напротив хозяина на удобную скамью. Птица уставилась на меня янтарным глазом, а потом потеряла ко мне всяческий интерес и принялась клевать свое отражение в подвешенном зеркальце.

Мужчина присыпал свежий исписанный лист чем-то похожим на муку и тут же сдул ее с поверхности.

— Бумага любит секреты, — пояснил он и прикрыл тонкой тканью написанное, чтобы затем закрыть книгу. — Расскажи, в твоем мире все так же пишут от руки?

— И росписи ставят самостоятельно, — подтвердил я и представился, — Алексей Карамазов.

— Знавал я одного… — начал было старик, а потом скривился, словно вспомнив о чем-то не особенно приятном. — Ты ведь пришел сюда не случайно?

Мужчина подвинул к себе блюдце с куском свежего хлеба и отломил от него кусочек. Затем хранитель приоткрыл дверцу клетки, через которую птица вознамерилась выбраться наружу. Но мужчина сунул питомцу лакомство, которое тут же сморщилось, став сухарем. Я зажмурился от жара, исходящего из клетки. Но когда дверца оказалась закрыта, стало прохладно.

— Я пришел сюда потому…

— Знаю, — отмахнулся старик. — Ты не единственный, кого ко мне послал Легбе. Но первый, кто добрался. Странно, вроде я и не прячусь вовсе. Однако каждый раз глупцы гибнут на подходе к замку или в его коридорах.

— Так ведь там нет ничего опасного, — я поежился.

— Для тех, кто не задумал плохого, — кивнул хранитель. — Остальные же идут на корм моим питомцам. Не пропадать же добру.

В этот раз я был уверен, что волосы хранителя и впрямь живые.