Я не мог пошевелиться, не мог вздохнуть и воспроизвести хоть какой-нибудь звук. Но тело мне больше не принадлежало. Мне оставалось лишь смотреть на происходящее.

— Откройся, — скомандовала Муэрте и сорвала с себя блузку, оставшись полностью обнажённой выше пояса. Ее кожа сияла, даже несмотря на множественные отметины, которые я поначалу принял за шрамы. Но когда ведьма потянулась, я смог рассмотреть сотню крохотных искусно нарисованных перьев на спине. Может быть, зрение меня подвело, но изображения сложились в крыло и слегка качнулось, чтобы тут же вернуться.

Я послушно исполнил просьбу, чувствуя, как ее сила сливается с моей. Только вот вкуса Муэрте я не чувствовал. Она словно высасывала из меня силу.

Песня ускорилась. Слова стали быстрее, ритмичнее. А затем словно нехотя, но неотвратимо развернулись огромные крылья из чернильных блестящих перьев. Они были поистине великолепны и чудовищно огромны. Вскинув тонкие руки вверх, Муэрте закричала.

Мне не нужно было смотреть, чтобы видеть костлявые лица, оскаленные в ухмылках, которые покачивались в темном тумане. К нам тянулись длинные руки. И звали пойти за ними. Но костлявые пальцы словно упирались в круг. И бессильно отступали.

Ведьма, казалось, становилась все более зловещей, если это было возможно. В ее волосах прорезались серебряные пряди и они становились все шире. Кожа истончалась, обтягивая мышцы и напряжённые сухожилия. Она дрожала все сильнее и мир все больше сжимался вокруг нас.

А затем, с потолка опустился ядовито-зеленый луч, поглотив лежавшее на полу тело. Виктор резко вдохнул и открыл глаза. Сел на полу, потирая грудь. И тьма рассеялась.

Муэрте обессиленно опустилась на пол. Ее роскошные крылья потеряли почти все перья, превратившись в остров из костей и обугленной плоти.

Трясущейся рукой, ведьма взяла с пола бутылку рома и сделала несколько жадных глотков.

— Я… вернулся?

Голос Виктора прервал воцарившуюся в салоне тишину. Феникс сел на полу, с удивлением осматриваясь по сторонам.

— Да, — подтвердил я. — Ты вернулся. — Как там, на той стороне?

Виктор наморщил лоб, словно бы вспоминая:

— По-разному, — ответил он. — Но в этот раз я попал в по-настоящему жуткое место. Гигаполис. Район, затянутый смогом от работающих мануфактур.

— И наверняка ты был там князем, — усмехнулся я.

Но Виктор только головой покачал:

— Там нет князей. Вообще нет разделения на элиты и простолюдинов. Только рабочие и какие-то “партийцы”. Еще “народная рабочая дружина”. Обращаются друг к другу “товарищ”. Наверное, все друг друга знают. И Сила есть у всех.

Я только рот открыл, слушая друга. Поистине ужасное место.

— И партийцы определяют, кем ты будешь. В зависимости от того, к чему душа располагает.