– Молодец, быстро учишься, – довольно произносит он. – Но я все же предпочел бы тебя наказать. Может, в следующий раз… – усмехается он, облизывая свои губы и смотря на меня сумасшедшим взглядом, от которого у меня бегут мурашки. – Пошли, у нас первый танец молодожёнов.

Он сам тянет меня обратно в зал, где нас и правда ждут. Остальная часть вечера мне кажется бесконечной. Многочисленные люди, с которыми я практически незнакома. Тут нет моих друзей или даже знакомых. Мои родители даже не спросили, хочу ли я кого-либо пригласить, но чиновника из столицы они не могли не позвать. Поэтому мне приходится по сто раз здороваться и натягивать счастливую улыбку. К концу вечера у меня болят мышцы лица. У меня начинает болеть голова. А еще в голову приходит осознание того, что Глеб не отпускал меня весь вечер, и я не смогла осуществить задуманное. Это значит – у меня есть только единственная попытка. В отеле, куда мы поедем.

В конце праздника выносят огромный торт. Все восхищенно аплодируют и начинают снимать, как мы разрезаем его. Еще одна череда пожеланий и все.

Глеб сам ведет меня к черной тонированной машине. Лихорадочно думаю, что же делать дальше. Через некоторое время мы останемся одни, и мне уже никто не сможет помочь. Сжимаю в руках маленький флакончик в кармане. Боюсь, что он заметит его, поэтому делаю это украдкой.

Мы едем не долго, и приезжаем в пафосный отель в центре города. Парень, не отпуская мою руку, ведет меня к входу, где нас уже ждут с ключ-картой. Чувствую, как у меня начинает дрожать все тело. Времени остается все меньше, катастрофически мало, я могу просто не успеть. Мы едем в лифте на пятнадцатый этаж. Глеб, не отрываясь, смотрит на меня, и с каждой минутой его взгляд становится все темнее, а мне от этого становится все страшнее.

Мы выходим, тут всего лишь одна дверь, и мы направляемся к ней.

Как только заходим, мой взгляд сразу же мечется по всей комнате, единственной комнате!

– Мне нужно в туалет… – говорю неуверенно, и почти бегу в его сторону, но меня резко хватают за руку и почти отшвыривают в сторону, так что я падаю.

– Никуда не пойдешь, сучка! – почти рычит Глеб нечеловеческим голосом. – Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь!

И он кидается на меня, дергая карман моего платья, почти разрывая его, и достает мой маленький флакончик.

– Думаешь блять, что я такой тупой! – он с силой дает мне пощечину, так что меня не удерживают руки и я ложусь спиной на ковер. Смотрю на этого уже обезумевшего зверя, а он звереет еще больше.

– Ты думаешь, я не знаю, что ты хочешь! Хотела весь вечер! – орет он мне в лицо, вторая пощечина сильнее первой, у меня темнеет в глазах, а на губах я чувствую металлический привкус крови.

Я уже молюсь, чтобы все это закончилось. Чтобы я как можно скорее потеряла сознание.