Вот этот список: Бахмач, Беловежа, Березый, Блове (Обловь), Блестовит, Болдыж, Вырь, Вщиж, Всеволож, Вьяхань, Воробейна, Воротынеск, Гомий, Гуричев, Глухов, Дедославль, Дебрянск, Домагощ, Зартый, Курск, Карачев, Козельск, Колтеск, Кром, Любеч, Листвен, Лобыньск, Лопасна, Моривейск, Мценск, Новгород-Северский, Ольгов, Оргощ, Ормина, Путивль, Сновск, Стародуб, Севсько, Синин Мост, Свирельск, Трубецк, Ростиславль, Рыльск, Радощ, Ропеск, Росуса, Уненеж, Хоробор, Чернигов, Чичерск.

Пятьдесят городов в одной лишь Черниговской земле — правда, особо богатой и населённой, но бывшей лишь частью всей Русской земли и, вообще-то, не бедной городами и достатком…

Нашествие Степи всё это предало пожару и тлену. Многие из упомянутых в ранних русских летописях городов так и не поднимутся больше из пепла — русский потенциал развития был уничтожен тогда почти подчистую. А то, насколько был велик этот потенциал, показывает пример Новгорода Великого. Во времена Киевской Руси этот русский город на реке Волхов удобно стоял на пути «из Варяг в Греки», однако особым образом из других крупных русских городов не выделялся. Нашествие Батыя и ордынское иго обошло земли Новгорода стороной, общий строй жизни там сохранился. И благодаря этому Новгород сохранил своё европейское значение, был районом почти поголовной грамотности и развитой культуры. В средневековом Новгороде мужчина и женщина пользовались равными правами.

Если бы не ордынский Потоп, так бы было на всей Русской земле!

ПОСЛЕ того как по Руси прошёл Батый, Русь надолго стала страной азиатской, утратившей активную связь с Европой. А Польша оказалась страной полуазиатской-полуевропейской. Почему? Да потому, что конный вал Орды до Польши если и докатывался, то — ослабленный русским волноломом.

Русский народ пришёл к осознанию Добра как высшей ценности не через рассуждения мыслителей, а через реальность своего трагического исторического бытия. Огонь пожаров русских городов — центров экономики и культуры уничтожал материальную базу развития России, но он же очищал народную душу от мелкого, меркантильного расчёта. Страдая, эта душа век за веком исполнялась Добра и способности к Добру. Потому-то русские и смогли почти бескровно расширить пределы Державы до одной шестой части планеты, не уничтожая более слабые народы, а включая их в орбиту своей жизни.

Вот так — непросто, зато прочно — закладывались основы той Вселенной Добра, которая ко второй половине позапрошлого века заняла пространства от Балтики до верхнего течения Юкона на Североамериканском континенте и от Кавказа до Арктики.